? Editing: Post:21.body Save Delete Cancel
Content changed Sign & Publish new content

Freedom Pride unoff

Теперь и в ZeroNet
Пока неофициально

Follow in NewsfeedFollowing

Latest comments:

Достижение панархизма

on Jun 02, 2019

Есть два стула. Как же панархизм предполагает провернуть ситуацию?
Во-первых, он не страдает идеализмом, чтобы воротить нос от любых действий, "отходящих от линии партии". В этом его особенность. Судить следует по поступкам и - их последствиям. Цель оправдывает средства, если средства оправдывают цель. Эта чехарда работала всегда и у всех.
Во-вторых, он не предлагает сразу соваться в пекло, предполагая, что нам дадут приз за храбрость. Государство - профессиональная машина по убийству, грабежу, подельничеству и подкупу. Бороться с ним на равных просто невозможно. Но это и не игра, где выигрывает тот, у кого просто больше очков. Панархизм делает ставку на всё и сразу - будь то демократия, регионализм, просвещение или научно-технический прогресс. Наша главная задача - развитие "параллельных" институтов и средств. Не абстрактного гражданского общества или либертарианской революции. Контрактные юрисдикции не обязаны стать заменой государству по мановению палочки - им достаточно быть красивой и эффективной альтернативой. А их возникновение можно связать с кучей разных сценариев, будь то перерождение ТНК или новый виток федерализма. Словом, Большой Транзит, как мы его называем, это наше рукотворное деяние. Самое главное здесь - делать. И думать. Главное, чтобы и то, и то.

Read more

Средства достижения

on Jun 02, 2019

Михаил: Здравствуйте! Являюсь большим любителем ваших статей, жарких споров и развитии в собственной голове идей анархо - капитализма, который благодаря вам приобрёл вид панархии. Но хотелось бы узнать что можно сделать, чтобы для русских в России будущее с более свободным рынком, хотя бы пока что с меньшими налогами, с отсутствием государства в большинстве сферах жизни общества и прочими анкап прелестями настало по быстрее? То есть, какие действия необходимо предпринимать, пусть то будет гражданское неповиновение или просвещение, чтобы быстрее прийти к светлому будущему? Не знаю, может это может быть темой для статьи, так как мне кажется что такая информация обладает платиновой ценностью. Спасибо, что выслушали

Отвечаем:
Большое спасибо за лестные слова, Михаил! Это действительно очень важно за нас, т.к. по большей части мы делаем контент именно за "спасибо".
Отвечая на ваш вопрос: это, в действительности, и есть главная "проблема" панархизма и либертарианства в целом, его первостепенная задача, которую всем свободолюбивым людям ещё предстоит решить. Здесь есть интересный момент. Если мы посмотрим на предшественников идеи панархизма, то мы увидим, следующие модели достижения результата:
1. Классический либерализм. Говорил о необходимости незыблемых прав человека, высеченных в Конституции, ни как в простом правовом акте, а особом, неприкасаемом начале какого-то общества, также подразумевая там изложения основ государственного устройства - вторым элементом класслиба, как известно, была демократия и разделение властей. О том, что с этим случилось, мы писали выше.
2. Анкап и минархизм. Наверное, центральной неувязкой анкапа, на которую всячески многие годы мы намекали в мемах и статьях, был имплицитный знак тождества между "средством достижения" и "целью". Возвращаясь ко многим классическим авторам, мы с удивлением обнаруживаем, что самым разумным способом видится настоящий политический "лэсэфер" - игнорирование, высмеивание политического процесса, позиция "чума на оба ваши дома", с дальнейшим погружением в бездну критики любого политического института, как "этатистского". Соблюдение НАПа, этого недосягаемого идеала, предписывалось делать уже в рамках самого государства, тем самым всё больше навевая образ анархо-капиталиста, как эдакого всезнающего пуританина, "рушителя вечеринки" или просто зануды. "Пусть они копошатся в своей политике! Я то знаю, что налоги - это грабёж. Какой же я всё таки умный." Вы наверняка встречали таких людей.
Условно говоря, необходимо достать банку с верхней полки. Способов уйма, но как мы прекрасно понимаем, каждый из них несёт свои издержки и, очень важно, риски. В конце-концов даже самый лучший способ предполагает шанс фееричного провала. Мир неидеален.
Теория анкапа была плоха в том моменте, где она описывала средства достижения свободного общества. То есть, к сожалению, почти нигде и почти никак. Минархизм же не отказывал себе в использовании любых политических средств - партий, клубов, лоббизма, просвещений, акций, протестов и т.д. Но его проблемой была некоторая противоречивость позиции. "Да, - говорит минархист, - я хочу сократить государство. Для этого мне самому нужно стать его частью, а потом начать рушить его изнутри. Ну что вы, я не поддамся на искушение, я не из таких. Более того, я точно знаю, насколько его нужно будет уменьшить, чтобы не перестараться или недостараться. Вот такой вот я мастер на все руки, только дайте мне власть и я обещаю, всё будет заебись и умирать не придётся!"

Read more

FOCJ — Функциональная Панархия

on May 30, 2019

Друзья! Внимание!

Предлагаем вашему вниманию долгожданный перевод статьи Рейнера Эйхенбергера и Бруно Фрея "Функциональные перекрывающиеся и конкурирующие юрисдикции (ФПКЮ, FOCJ). Развитие идеи современного федерализма".

В статье рассматривается модель мягкого, эволюционного перехода к либертарианскому обществу через функциональную панархию. Модель разрабатывалась для реального воплощения политическим путём (поэтому она нерадикальна и соответствует требованиям законодательства о политических партиях). Она может стать хорошей основой для обновления программы Либертарианской Партии России, поскольку хорошо приспособлена как раз для таких разнородных политических образований, как Российская Федерация. И хотя значительный объём статьи посвящён предложениям по реформированию Евросоюза, в отдельной главе разбираются особенности внедрения ФПКЮ в развивающихся странах.

Ссылки внутри ВК:

Read more

Про классический либерализм

on May 16, 2019

Александр спрашивает: Подскажите пж, чем классический либерализм отличается от либертарианства?

Отвечаем:
Сложный вопрос и консенсуса нет. Кто-то, как Светов, записывает неоднозначные ролики про классический либерализм, выставляя его как геену огненную, кто-то, как Пожарский, ставит между ними знак равенства. Мы же подойдём вот как.
Можно спокойно сказать, что либерализм был предтечей и прародителем либертарианства, но основным моментом расхождения стала экспроприация термина левыми. Рассуждать стоит в следующем ключе: классический либерализм ставил основной акцент на ПРАВИЛЬНОМ устроении государства и ПРАВЕ с законом. Поднимались исключительные вопросы справедливости подчинения и восстания, как у Руссо и Гоббса, о долге и нравственности, как у Канта и Милля, о устроении и усовершенствовании государства, как у Монтескьё и Локка.
Для него было характерно априорное признание легитимности института в целом, с дальнейшей дискуссией о легитимности власти вообще. Собственно, из отрицания первого вытекли классические левые анархические течение, среди которых, в целом, проскакивало много прото-либертарианцев. Либертарианство добило и второй пункт, сместив свою точку опоры с критики права и закона на критику государства, как концентрации власти, как такового - после скатывания Америки в соцдемию при Рузвельте и резкого послевоенного полевения Англии и прочих стран стало очевидно, что старые надежды на "удержание" государства в рамках тремя священными коровами либерализма - демократией(не сработало из-за тенденции к распределению и лоббизма), конституцией с естественными правами(не сработало из-за мисинтерпретации оригинальных доктрин и искажения сути законов) и верховенством права(не сработало из-за самой природы государства, где только оно властно само над собой) - все попытки оказались тщетными.
Поэтому либертарианство, если о нём говорить совсем строго, говорит о аксиоматическом несогласии с самим наличием подобной структуры, а уж тем более с непреложностью его(государства) существования - даже если его редукция и замена невозможна в данный момент, то наступление необходимых условий всегда будет главной повесткой нашей практики. Когда-то либералы верили, что свобода - это закон, что государство - это мы, а налоги - это плата за цивилизацию. Либертарианец - это тот, кто усвоил этот урок, и понял, что свобода - это свобода, государство - государство, а налоги - это грабёж.

Учись свободе в Freedom Pride
https://vk.com/libertarian_public
Там же нам можно задать вопросы

Read more

Таргетированное продвижение либертарианства

on May 04, 2019

Не знаете как лучше заинтересовать идеями либертарианства знакомого предпринимателя, молодого человека, заканчивающего школу или соседа-пенсионера? Для большей эффективности каждой группе людей нужен собственный подход. В статье приводятся советы как продвигать либертарианство каждой из целевых групп населения и какие у них основные «болевые точки».

Если вы следили за избирательной кампанией Дональда Трампа, то наверняка слышали про его метод подстраивания политической программы под каждую группу избирателей. У каждого человека есть точки уязвимости в его позиции, надавив на которые можно привлечь его на свою сторону. Данный подход также советует использовать Михаил Светов в лекции Инструменты пропаганды в XXI веке.

Попытаемся выделить крупные электоральные группы и поработаем с их основными страхами по отношению к государству. Наша цель — вызвать у этих людей ненависть к институту государства как территориальной монополии на насилие, и заинтересовать их идеями либертарианства.

Многие люди относятся сразу к нескольким категориям, соответственно, им можно продвигать либертарианство с множества позиций одновременно (например, родители с детьми, являющиеся предпринимателями).

Некоторые регуляции, описанные в статье, могут отсутствовать в стране проживания нашего «кандидата в либертарианство». Например, в законодательстве РФ отсутствует ответственность за критику ЛГБТ, которая имеется в Швейцарии, а присутствует, наоборот, ответственность за пропаганду нетрадиционного секса. Тут стоит объяснить человеку, что любое госрегулирование имеет свойство «инверсии позиции». Не имеет значения, на какой стороне сейчас государство в конкретном вопросе; сам факт того, что эта область регулируется, означает, что завтра регуляция может поменяться на противоположную, ведь для ныне ущемлённых групп государство может видеться естественным инструментом борьбы за свои интересы, и они будут им пользоваться. В середине 20 века государство репрессирует Алана Тьюринга за гомосексуализм, но проходит несколько десятков лет, и в этой же стране репрессируют уже критиков ЛГБТ. В Западной Германии государство вплоть до 1977 года запрещало женщинам работать без разрешения мужа, а теперь наказывает самих мужчин даже за комплименты девушке в рамках законодательства против харассмента. Так что важно давать людям понять: лучше отсутствие госрегулирования вообще, чем госрегулирование в вашу пользу.

Ну а теперь давайте пройдёмся по группам.

Предприниматели

1) Госрегулирование не позволяет войти на рынок или создаёт сильные помехи для ведения бизнеса. У вас есть идея, но вы не можете её реализовать из-за запретов со стороны государства. Государство заставляет получать лицензию на многие виды бизнеса, что отнимает много времени и ресурсов. Постоянные проверки (пожарные, СанПиН, трудовая инспекция) мешают вести бизнес. Инфраструктурные монополии (электричество, газ и так далее) делают бизнес неконкурентоспособным. Даже если здание в вашей собственности, вы часто не имеете права без разрешения местной власти установить подходящую вывеску и покрасить здание в нужный вам цвет.

2) Высокие налоги не дают возможность развивать бизнес. Всё уходит государству, а не на развитие вашего предприятия. Особенно это актуально в России для бизнеса, в котором основную долю издержек составляет зарплата.

3) Трудовой кодекс сильно затрудняет найм и увольнение сотрудников. Если работник не приносит вам прибыли, вы не можете просто так его уволить, он заставит вас восстановить его на должности по суду. Нужно изыскивать всякие обходные манёвры, что также увеличивает ваши издержки. Вы не имеете права дать возможность сотруднику работать больше определённого количества часов, даже если этого хочет он сам. Ограничена возможность нанимать на испытательный срок.

4) Как только ваш актив покажется интересным какому-нибудь предприимчивому силовику, он может инициировать против вас уголовное преследование и отжать бизнес. Для профилактики такого исхода тоже приходится тратить средства, и это не способно дать полной гарантии безопасности.

5) Взятки, откаты и иные неналоговые издержки повышают стоимость ведения бизнеса, усложняют бухгалтерию и несут риски уголовного преследования.

6) Законы об авторском и патентном праве не дают вам нормально вести бизнес (патентные тролли, блокировка каналов видеоблогеров за цитирование, использование музыки и видео без сложных процедур приобретения прав на них).

7) Если появляется какая-то новая прорывная отрасль, ещё не зарегулированная, по умолчанию многие госчиновники считают такую деятельность запрещённой, так что бизнес-сообществу приходится самому просить о введении регуляций, чтобы позволили работать хоть как-то. Это относится, например, к использованию криптовалют или шеринговой экономике (Uber, AirBnB, энергетика).

Молодёжь

1) Из-за препон бизнесу молодёжь испытывает трудности с устройством на работу, не говоря уже об открытии собственного дела.

2) Для парней актуально призывное рабство, не имеющее практического смысла в условиях, когда крупные призывные армии совершенно неэффективны.

3) Госрегулирование образования означает, что учиться приходится по единым программам, которые долго согласовывались и успели устареть. Многие предметы преследуют функцию индоктринации вместо передачи актуальных знаний и навыков. Униженное положение учителей побуждает их срывать агрессию на столь же бесправных учениках. Из налогов оплачивается обучение в школе, родители, желающие обучать детей на дому, не имеют за это налоговых вычетов, так что позволить себе альтернативу школе могут очень немногие. В результате классы комплектуются принудительно, а принудительно согнанные в коллектив люди — это всегда тюрьма, и порядки там соответствующие.

4) Ряд профессий подразумевает непременное наличие диплома о высшем образовании государственного образца, так что и после школы выбор способов дальнейшего обучения оказывается государством искусственно затруднён.

Пользователи медуслуг

1) Государственные поликлиники и больницы никак не заинтересованы оказывать качественные услуги, ведь их существование уже оплачено из налогов, а отзывы клиентов никак не влияют на финансирование. Желающие лечиться платно платят дважды — за ОМС и за платные услуги.

2) Стоимость лекарств сильно завышена из-за госрегулирования их допуска на рынок, патентных привилегий, ограничений импорта и таможенных пошлин.

3) Неоправданно высокий порог вхождения в профессию из-за спущенных сверху требований порождает нехватку специалистов.

Бюджетники

1) Государство, выступая в качестве работодателя, часто накладывает на работников ограничения, не прописанные ни в каких трудовых договорах. Принудительное участие в провластных митингах и фальсификациях выборов, самоцензура в выражении своей политической позиции — всё это довольно унизительно.

2) Государство мешает частному бизнесу развиваться, именно поэтому человеку приходится искать тихую гавань на бюджетных местах, хотя здесь мало платят и не уважают работника.

3) В бюджетных профессиях приходится не столько работать, сколько заполнять бумажки: нужность работы для общества становится околонулевой, работать приходится только ради одобрения начальства.

Коммунисты

1) Государство, по Марксу, это инструмент угнетения в руках господствующего класса. Невозможно избавиться от классового угнетения, не избавившись от государства. Любые идеи национализации — это передача средств производства от людей в руки государства, то есть господствующего класса чиновников, так что нужно, наоборот, требовать передачи всех средств производства людям.

2) В девяностые была правильная народная приватизация, когда члены трудовых коллективов получили акции, но государство сохранило контроль за судом, полицией и денежной эмиссией, и со временем либо отняло собственность у людей, либо обесценило её.

3) Биткоин — это правильные коммунистические деньги. Государственные фантики выпускаются в любом количестве, сколько государство пожелает, а криптовалюта честно обеспечена киловатт-часами, в полном соответствии с трудовой теорией стоимости.

Консерваторы, верующие, «патриоты», националисты

1) Государство заставляет вас оплачивать через налоги (то есть принимать в этом косвенное участие) аборты, а в более богатых странах — гормональную терапию при операции по смене пола трансгендерам.

2) Вам запрещается отказывать в обслуживании людям (гомосексуалы, мигранты, представители определённых этносов и религий), с которыми вы не хотите иметь каких-либо дел (трудоустройство, сдача жилья, оказание услуг), не признавая вашего права на частную дискриминацию.

3) ЛГБТ уже добились во многих западных государствах запрета на свою критику, и будут добиваться этого в России. Пытаться сохранить существующие государственные нормы об ущемлении их прав означает вести бесплодную войну, лучше исключить из конфликта столь ненадёжного союзника, как государство, пока оно не ударило в спину. Да и конфликт после этого рассосётся сам собой.

4) В девяностые в школе были уроки по сексуальному просвещению. Сейчас — основы религиозных культур и светской этики. Завтра придумают ещё какую-то обязаловку. Никогда не угадаешь, какой лоббист окажется сильнее, надёжнее будет просто дерегулировать образование, чтобы каждый мог выбирать, какие культурные нормы будет усваивать его ребёнок. Иначе докатимся до того, что детям станут делать операции по смене пола без вашего согласия, как в Канаде.

5) Государство запрещает владение эффективными средствами самообороны, и даже на пути приобретения разрешённых малоэффективных средств поставило кучу административных рогаток. Это не только лишает вас права на самооборону, но и подрывает обороноспособность всей страны.

6) Вам запрещено убивать нападающего, даже если вашей жизни угрожает опасность. Несмотря на разъяснения верховного суда, реальная правоприменительная практика такова, что успешная самооборона обычно влечёт уголовное дело за превышение пределов необходимой самообороны, что заканчивается большими сроками. Доктрину крепости государство отказалось принять, хотя петиция за её принятие набрала необходимые 100 тысяч подписей на РОИ.

7) Из-за особенностей функционирования демократии, государство часто идёт на поводу у различных хорошо организованных радикальных течений и группировок. Например, под влиянием радикальных феминисток завтра вас начнут привлекать к ответственности за домогательства, если вы просто оплатите за женщину счёт в ресторане. А под влиянием радикальных исламистов вас уже сегодня могут заставить извиняться перед Рамзаном Ахматовичем.

Леволибералы, социал-демократы, сторонники социальной справедливости

1) Проблема коррупции существует во всём мире. Даже в таких передовых странах, как Швеция и Финляндия, коррупция существует в больших объёмах, просто она находится на другом эшелоне (крупный бизнес), и о ней очень редко становится известно. Почва для коррупции возникает везде, где у чиновника есть право принимать решение по своему усмотрению.

2) Государство уничтожает «санкционные» продукты питания и запрещает предпринимателям раздавать бесплатно продукты с истекшим сроком годности (хотя они могут быть вполне пригодны для употребления в пищу). Это лоббирование интересов владельцев агрохолдингов и предприятий пищевой промышленности.

3) Вы зря надеетесь, что прогрессивный подоходный налог поможет установить социальную справедливость: в странах с прогрессивным налогом имущественное расслоение остаётся очень высоким. Это происходит из-за того, что крупный бизнес имеет множество уловок для снижения налоговой нагрузки, и основная тяжесть налогообложения всё равно ляжет на средний класс. Вы же не имеете возможностей вывода бизнеса в офшор, отнесения ужинов в ресторанах и перелётов на бизнес-джетах к представительским или командировочным расходам, пробивания себе государственных дотаций и льгот. Вас будут уверять, что грабёж это полезно, потому что богатых будут грабить сильнее, но нет, сильнее будут грабить именно вас.

4) Государство распространяет ненаучную чушь о вреде марихуаны, в результате чего множество безвредных потребителей сидит в тюрьме, а исследования по её медицинскому применению тормозятся.

5) МРОТ, запрет дискриминации при приёме на работу и иные регуляции рынка труда только усиливают безработицу, поскольку усложняют получение работы теми, чей труд при равной оплате принесёт работодателю меньше выгоды. Инвалиды, женщины с детьми, предпенсионеры, люди без опыта работы просто не смогут трудоустроиться, хотя могли бы это сделать, если бы имели возможность демпинговать на рынке труда.

Пираты

Законы о защите интеллектуальной собственности препятствуют свободному обмену информацией и её доступности необеспеченным слоям населения. Также ограничиваются возможности творчества (из-за запрета создания производного контента) и научных исследований (многие учёные не способны оплатить доступ к сборникам научных статей и журналов). Патенты на лекарственные препараты делают их запретительно-дорогими для малообеспеченных граждан, и многие из них умирают от болезней, которые можно вылечить. Так называемая интеллектуальная собственность это просто государственные привилегии. Вы пытаетесь запретить государству устанавливать такие привилегии, но почему бы не рассмотреть возможность убрать государство как таковое?

Копирасты

В нагрузку к защите интеллектуальной собственности вы неизбежно получите от государства цензуру вашего контента. К тому же, львиную долю средств всё равно присвоят разные принудительно введённые государством посредники вроде РАО, а вам достанутся копейки. А то и вовсе заставят, например, публиковаться в научном журнале за свой счёт, но все права на использование публикации журнал оставит себе, в чём государство его полностью поддержит. Не лучше ли вместо привлечения столь неудобного посредника, как государство, практиковать ненасильственные методы монетизации? Государство принесёт вам больше издержек от испорченной репутации, чем вы получите выгод от того, как оно защищает вашу интеллектуальную собственность.

Экоактивисты

1) Защита окружающей среды мало заботит государство. Чиновник скорее позволит другу-олигарху убить экологию за крупную взятку (или даже ради перспективы повышения налоговых сборов в результате «роста экономики»), чем пойдёт на поводу у экологических активистов.

2) Частная собственность на леса, озёра и охотничьи угодья создаст мощный стимул оберегать окружающую среду и заниматься разведением исчезающих видов животных и растений. Не стоит боятся, что собственник запретит вам гулять в лесу, собирать грибы и устраивать пикник, он скорее приложит усилия к тому, чтобы люди отдыхали именно в его владениях, и постарается обеспечить им достойный сервис.

3) Если частная компания нанесёт природе ущерб, и от этого пострадают люди, её хотя бы можно засудить, а когда экологическую катастрофу вызывает государство, не на кого возложить ответственность.

Родители с детьми

1) Государство запрещает вам выбирать стиль воспитания, который вы считаете более правильным.

2) Существует обязательная образовательная программа, где есть множество предметов, не дающих актуальных знаний и навыков, а просто служащих индоктринации. Вы можете распоряжаться лишь дополнительным образованием, которое окончательно отнимет у вашего ребёнка остатки досуга.

3) Если вы захотите дать ребёнку качественное домашнее образование, никто не возместит вам налоги, уплаченные на содержание государственных школ.

4) Служба опеки может забрать вашего ребёнка (даже навсегда, лишив вас родительских прав) за вполне безобидные вещи — отсутствие ремонта в квартире, жалобы ребёнка на то, что родители не купили ему подарок, неопрятный внешний вид школьника и тому подобное. Вполне здравая идея о том, что у ребёнка есть право на защиту не только от посторонних, но если потребуется, то и от родителей, вылилоась в то, что зачастую репрессируется семья целиком.

Безработные

1) Государство зарегулировало рынок труда и обложило зарплату огромным налогом, так что работодатель не потянет нанять вас вбелую, а если всё равно нарушать закон и нанимать вчёрную, то выгоднее брать нелегального мигранта, он дешевле, и в трудовую инспекцию не пойдёт жаловаться. Это развращает работодателей и демотивирует их создавать человеческие условия труда.

2) Зато вы имеете от государства копеечное пособие, если зарегистрируетесь в качестве безработного. Вам будут подбрасывать самые неликвидные вакансии от государственной биржи труда, неспешно обучать на курсах без гарантии трудоустройства после этих курсов, будут требовать постоянно доказывать, что вы всё ещё безработный, так что если вы получите временную неофициальную подработку, вам уже придётся скрывать этот факт от государства, чтобы не потерять статус.

Жертвы репрессий и законов о преступлениях без жертв

Это очень широкая и разнородная группа. Сюда относятся и политрепрессированные, и привлечённые к ответственности за употребление психоактивных веществ, и нарушители различных лицензионных ограничений, и обвинённые в педофилии за утверждение о том, что взросление у всех происходит по разному, и возраст согласия вредная штука — и даже оштрафованные за переход пустой улицы на красный свет.

Им мы объясняем: невозможно заменить плохие репрессивные законы хорошими, их можно только отменить, иначе не вы, так кто-то другой станет их жертвой. Если никакое частное лицо не пострадало и не подверглось опасности, то нет никакой нужды в наказании. Если же вы сами пострадали или подверглись опасности из-за своих действий (например, не пристегнулись ремнём безопасности), то тем более бессмысленно вас же дополнительно наказывать — вы уже себя наказали. Так что нужно требовать от государства отмены всех законов, подразумевающих наказание за преступление без жертвы, а если оно воспротивится, это отличный повод отменить государство: само его существование — это уже наказание для ни в чём не повинных людей.

Пенсионеры

Это самая сложная категория людей для продвижения либертарианства. Но и пенсионеров можно заинтересовать в демонтаже государства.

Каждый работающий житель России отчисляет в ПФР 22% своего заработка. В 2018 году средняя зарплата в Москве составила 80 тыс. руб., а средняя пенсия — 19 тыс. руб. Допустим, человек работает с 25 до 60 лет с некоторыми перерывами, и в результате платит взносы в ПФР в течение 30 лет. Если бы он не платил страховые взносы в ПФР, а откладывал их на своём банковском счёте (для простоты примем что процентная ставка по депозиту равна инфляции, то есть в расчётах её можно не учитывать) накопит 80 000 0.22 12 30 = 6.3 млн. руб. Средняя продолжительность жизни на 2018 год составляет в РФ 73 года. Возраст дожития получается равен 13 лет. Соответственно, если бы вы не государство, ваша рента составила бы 6 300 000 / (13 12) = 40 тыс. руб. Эта сумма и составляет реальные обязательства перед вами со стороны государства.

Как же обеспечить выполнение этих обязательств? Нужно требовать тотальной приватизации госимущества. Понятная любому пенсионеру программа «отнять и поделить». Отнять у государства, поделить между теми, кого государство ограбило. Ну и, конечно, пресечь грабёж на будущее, но это уже забота о молодых, что, впрочем, пенсионерам тоже близко и понятно. Дальше остаётся уже вести дискуссию о методах: как отнимать и делить так, чтобы в процессе всё не разворовали.

Наше совместное творчество с Анкап-тян

Read more

Есть 3 вопроса

on May 02, 2019

Данил спрашивает:

  • Каким образом при панархии/ЭКЮ будет решаться земельный вопрос? То есть как именно будет закрепляться право собственности на землю?
  • Как будут конкурировать суды? Каким образом суды будут терять репутацию/клиентов/становиться банкротом при взяточничестве?
  • Кем и как будут исполняться постановления суда?

Это сразу три вопроса, отвечаем по порядку:

1.Возможность владеть собственностью, в т.ч. и территорией - одно из самых центральных в любой правовой системе. Сделки с землёй происходят не так часто, как с движимыми вещами - но будучи важным ресурсом, владение землёй сопровождено множеством норм - в России с даже неё платят налог. Поскольку целью КЮ является защита ваших прав, то и установление грамотных правил вкупе с добросовестным решением споров будут в круге её интересов. Право на землю, таким образом, сможет закрепляться каким угодно способом, удобным для Вас и общества - например, публичным реестром.
А что же государство? По-настоящему государство заботится только о своей собственности. Кстати, её в России(государственной земли) - 92%. Just saying. В действительности, для грамотной защиты вашего права на землю, причём, зачастую, от самого государства - всегда понадобится грамотный и дорогой юрист. Связано это с тем, что государство в прямом смысле слова конкурирует с гражданами за землю - в его интересах ею владеть и использовать. Поэтому имея законотворческий аппарат или даже посредством обычных актов испол-власти государство заражает всё правовое поле огромным количеством препон и нюансов, дабы изменение положения земли или любые другие добросовестные махинации стали исключительно обременительным.

2. Суд при панархии - это арбитраж. Арбитраж в его настоящем понимании, то есть разрешение спора с привлечением третьей стороны - независимых арбитров. Арбитраж, по определению - добровольное предприятие, т.е. стороны заинтересованы в разрешении ситуации, даже если одна из них в конечном счёте проиграет в прямом экономическом смысле - если, при этом, выиграет в другом. Здесь имеется ввиду установление прецедента/введение нормы, что позволит в дальнейшем юрисдикциям/клиентам не вступать в конфликт/разбираться с ним значительно быстрее.
Делаем ремарочку - арбитраж это "внешний суд". Суд между двумя разными юрисдикциями/клиентами. Для разрешения споров "внутренних"(два клиента одной КЮ) - КЮ сами установят необходимые ведомства.

  • Хорошо, а как тогда будут существовать эти арбитражи?
  • Мы точно не знаем, разумеется, но арбитраж, как институт, имеет древнейшую историю, особенного для стран общего права. "Частные суды" смогут созываться либо для конкретного кейса(создания нормы/разбирательства в одном сложном меж-юрисдикционном деле), либо работать сессионо - здесь "владельцем" суда сможет быть как конкретная юрисдикция, так и несколько юрисдикций на праве совместного владения.
  • А в случае "частного суда" конкретной КЮ - что защитит от коррупции?
  • В арбитраже заинтересованы обе стороны - коррумпированный суд конкретной КЮ = коррумпированная КЮ = всё вытекающее. Вынесение очевидно безрассудного (бадум-с) решения станет скандалом, особенно, если это будет нормотворческое производство(закладывание прецедента). Ну и подумайте сами. У двух клиентов проблема. КЮ решают разобраться с этим в суде КЮ-1. Та гнёт свою линию или откровенно творит чепуху. Реакция очевидна: КЮ-2 крутит пальцем у виска и говорит: "Ты идиот? Нам же нужно разобраться с этим делом поскорее, клиенты ждут, публика негодует. Если мы просто не согласимся с этим решением, то плохо будет всем. Да и много твой клиент выиграет, если с ним потом начнут отказываться сотрудничать клиенты нашей КЮ, зная, что по решению суда теперь "перевес" в вашу сторону?"

3. Исполнение суда - дело приставов. "Внутренние суды", будучи частью одной системы, будут, как и сейчас, оснащены этой службой для принудительного исполнения решений. При арбитраже однако, возникает загвоздка, ведь разрешение спора - это дело обоих сторон, а вот исполнение, скажем, приговора внутренней службой приставов какой-нибудь КЮ может быть замято(например, подкупом). Однако нужно помнить, что если две КЮ решили разобрать это дело, чтобы устранить дальнейшие препоны, то и исполнение решения - часть всего пируэта. При этом здесь правосудие представляет из себя куда более неотвратимую вещь, ведь сравниваем мы не с абстрактной утопией, а с тяжёлой реалией государства - а здесь мы видим и шитьё
дел, и подкуп, и застопоривание дел, и привилегии и т.д. Причина? Территориальность государства. Преступник, давший на лапу, всегда сможет получать протекцию государства, находясь на его территории. Панархия же - это жутко переплетённая сеть взаимодействия. Представьте, что человека осудили за убийство, он дал взятку и спокойно пошёл домой. Что дальше? как он сможет взаимодействовать с другими КЮ? С публикой? Да даже, может быть, с членами своей семьи, если они клиенты других КЮ? Понятное дело, что никак. Взятку ему бы пришлось дать, в общем-то, теперь не одной инстанции - А ВСЕМ, причём это всё равно вряд ли бы помогло, ведь, скажем, родственники жертвы мгновенно распространили бы инфу о потакательстве преступнику и КЮ бы понесла коллосальный урон. Такие дела.
Ну и да, совсем на вскидку - если вас так беспокоит устройство частных судов, то вы загляните в государственные. Адвоката тоже государственного попросите. И сядьте в государственную тюрьму. Знак качества, так сказать.

А вопрос можно задать через виджет в группе ВК или её лс.
Также у нас есть свободный чат для свободных людей.
Хотите помочь - расскажите друзьям о свободе.

vk.com/libertarian_public

t.me/freedompride_chat

Read more

Как не вернуть 2008 год. Мировой финансовый кризис 11 лет спустя

on Apr 30, 2019

PKTN-kDbKdw.jpg (807x572)

Австрийская теория бизнес-цикла( (ABCT, Austrian Business Cycle Theory)

По мнению австрийцев кризис 2008 года случился из-за того, что лопнул ипотечный пузырь в США, а за ним последовала череда банкротств банков других корпораций по всему миру. Здесь ситуация по своей форме была такая же, как перед Великой Депрессией. Государство в лице Федеральной Резервной Системы печатало деньги и снижало минимальную процентную ставку по кредиту.

Два этих фактора породили череду ошибочных инвестиций, которые появились благодаря этому искусственному стимулированию экономики со стороны ФРС. Банки, которые еще со времен Древней Греции нарушали принцип договора иррегулярной поклажи (не хранили на своих счетах столько же денег, сколько было внесено на них депозитов), благодаря этой стимулирующей политике и накопившимся чужим деньгам начали раздавать дешевые кредиты на приобретение недвижимого имущества.

Кредитов стало насколько много, что в 2007 году пузырь лопнул: банки, которые раздавали эти самые кредиты, не смогли выполнять долговые обязательства перед вкладчиками и банкротились. После этого экономика должна была оздоровиться путем выравнивания зарплат с ценами, но ФРС и другие центробанки печатали еще больше денег с целью сохранить мертворожденные компании. Это была та самая политика бейлаута или "лимонного социализма".

Так выглядит анализ кризиса 2008 года с точки зрения австрийцев и их теории бизнес-цикла (ABCT, Austrian business cycle theory). Однако, есть основания поставить под сомнение центральную концепцию этой теории, а именно само существование циклов в виде взаимозависимых явлений.

Теория реального делового цикла( (RВСТ, Real Business Cycle Theory)

Эта теория гласит, что экономических циклов как таковых не существует. Есть кризисы или шоки, которым мы даем неправильную интерпретацию в силу своей склонности видеть взаимосвязи там, где их нет. Предсказать эти шоки принципиально невозможно. Между ними нет никакой прямой связи. Поэтому если вы встретите экономиста, которого когда-то чмырили за "несбывшиеся прогнозы", то извинитесь, и купите ему кофе. Его предсказательный аппарат, увы, крайне ограничен.

Кризисы являются случайными негативными шоками либо спроса, либо предложения. Кризис 2008 года был непредсказуемым шоком спроса, и мнение о том, что он был вызван лопнувшим ипотечным пузырем, а уж тем более банкротством Lehman Brothers или падением финансового рынка, сейчас является достаточно непопулярным в серьёзных профессиональных кругах. Но тем не менее, данной концепции широко придерживаются австрийцы.

Винить финансовый рынок в том, что он вызывает рецессии, это ужасное лицемерие. Потому что финансовый рынок создан в том числе и для того, чтобы служить индикатором для наступления кризисов. Когда рынок обваливается перед рецессией, ОН ВСЕ ДЕЛАЕТ ПРАВИЛЬНО. Он посылает всем остальным участникам рынка однозначный сигнал. Это не баг системы, а её фича. Таким образом он служит своеобразным предохранителем для остальных сфер экономики. Понятно, что теоретически финансовый рынок может оказывать некоторое влияние на реальную экономику, если ряд разорившихся инвестбанкиров тяжело запьют и впадут в депрессию, временно выбыв из состава рабочей силы. Но на практике такое влияние эмпирически пренебрежимо и смехотворно мало.

Так как человеческий ум бывает одержим когнитивным искажением "После - значит вследствие", призывы жестче регулировать финансовую сферу после очередной рецессии будут закономерны. Но не потому что так работает экономика, а потому что так работает человеческий мозг. Подчас он стремится видеть паттерны и казуации там, где их нет, либо там, где они направлены в прямо противоположную сторону.

К слову, о паттернах и об их отсутствии. Если почитать блогосферу или поспрашивать мнение людей, имеющих некоторое представление об экономике, то можно услышать примерно такой тейк: "Исторически, экономические кризисы случаются с периодичностью в десять лет. Последний закончился 10 лет назад, в 2009. Значит, в ближайшие годы наступит новый". Что забавно, эту позицию разделяют эксперты и аналитики всех возможных взглядов.

Понять, что не так в этой аргументации, нам поможет элементарная математическая статистика и житейский пример. Верно ли, что примерно раз в шесть бросков игрального кубика выпадает единица? Безусловно. Количество очков на игральной кости - это дискретная случайная величина, принимающая каждое из значений {1, 2, 3, 4, 5, 6} с равными вероятностями в 1/6. Предположим, что мы бросили кубик пять раз подряд и у нас ни разу не выпала единица. Значит ли это, что вероятность получить единицу при следующем броске выше, чем 1/6? Или даже, как могли бы утверждать некоторые прогнозисты, близка к 1? Очевидно, нет, ведь различные броски кубика - это НЕЗАВИСИМЫЕ случайные события. И УСЛОВНАЯ вероятность, что выпадет единица, равна 1/6 для ЛЮБОЙ истории предыдущих бросков.

А теперь представьте, что мировая экономика — это кубик с десятью гранями, на одной из которых крупными красными буквами выгравировано КРИЗИС. И каждый год Архитектор нашей Матрицы бросает этот кубик, и если выпадает эта несчастная грань с вероятностью в 1/10, то мир испытывает какой-нибудь случайный шок. В таком построении эксперимента мы будем иметь кризис в среднем раз в десять лет. То есть первая предпосылка аргумента нашего гипотетического аналитика верна. Но из того, что кризиса не было вот уже 9 лет к ряду, вероятность наступления кризиса на следующий год не меняется. Она по-прежнему остаётся 1/10.

hu1NW7drqMQ.jpg (807x453) С точки зрения RBCT, прогнозисты, предсказывающие скорый кризис исходя из того факта, что его давно не было, похожи на азартного игрока в рулетку, который верит, что на шестой раз уж наверняка выпадет чёрное. "Ошибка игрока" ("gambler's fallacy") - одно из наиболее известных когнитивных искажений, нашедшее множество применений в поведенческой экономике и финансах

Метафора кубика крайне полезна. Ведь человек не контролирует все факторы экономической деятельности, и некоторые из них изменяются стохастически, непредсказуемо, вне его контроля. И, в среднем, раз в несколько лет случайное возмущение вашей производственной функции будет отрицательным настолько, что вам захочется назвать это рецессией. Или даже депрессией.

Это простейшее из возможных изложений Реальной теории бизнес-циклов (RBCT). Она, по сути, является не столько теорией, сколько удобным аналитическим инструментом. И привычные нам бизнес-циклы, она классифицирует не как циклы, а как шоки. Так о каких же шоках идёт речь?

Ураган, неурожай и падение метеорита

В примитивной экономике шоком может быть банальный неурожай, связанный со стохастической природой климата. Поздняя весна в аграрной экономике привела бы к тому, что всей вашей семье пришлось бы вполне материально сократить рацион. В более сложной экономике современного мира кризисы вызываются рядом тяжело типологизируемых причин. Классический кейс - повышение мировых цен на нефть в ходе сговора нефтедобывающих стран в 70-е годы. Также есть свидетельства, что введение тарифа Смута-Хоули может в значительной степени объяснить ранние стадии Великой депрессии. В 2014-2015 годах российская экономика тоже вошла в рукотворную рецессию за счёт сами знаете каких действий властей.

Не замечаете ничего необычного? Первые приходящие на ум примеры, связанные с RBCT в современном мире, почему-то почти всегда связаны с политическим самодурством чиновников. Но стоит признать, что даже в фантастических условиях, когда политики идеально дисциплинированны и вероятность, что они выкинут какой-нибудь фортель, стремится к нулю, "реальные бизнес-циклы" продолжат оказывать некоторое влияние на экономику. В конце концов, падение метеорита — это то, что теоретически снизит благосостояние даже при анкапе.

Но на этом этапе имеет смысл задать достаточно нетривиальный вопрос: если два одинаковых метеорита упадут на две похожие страны с различным уровнем экономической свободы (на условно "рыночную" страну и на условно "социалистическую" страну), будет ли эффект от этого метеорита одинаковым? Эту гипотезу, разумеется, никак не проверить экспериментально, но есть ряд стилизованных фактов, говорящих о том, что более рыночные экономики значительно лучше приспосабливаются к резким изменениям в структуре спроса и предложения.

GTh_kmcm4KU.jpg (676x288) Сравнительный индекс роста относительно менее экономически свободных и относительно более экономически свободных стран в 2001-2017 (ниже медианы 2001 года и выше медианы 2001 года, соответственно). Более свободные страны 16 лет подряд показывают более высокие средние темпы роста. Наибольшая разница наблюдается в кризисный 2009 год (-0,3% у более свободных стран против -2,8% у несвободных стран)

Рассмотрим широко известный пример ураганов в некоторых штатах США. Во время наиболее сильных ураганов наблюдаются серьёзные перебои с электроснабжением. Это приводит к тому, что холодильники перестают работать, и есть значительный риск безвозвратных потерь скоропортящихся продуктов питания и медикаментов, что особенно важно в условиях нарушенной системы снабжения. Многие предприимчивые американцы из соседних штатов занимаются "экспортом" льда по высоким ценам в пострадавшие штаты, где спрос на лёд относительно высок. С одной стороны, это вызывает огромное количество негативных комментариев в медиа с призывами запретить такую практику ценообразования (price gouging). С другой стороны, в экономических системах, где у предпринимателей есть возможность получить прибыль от перераспределения предложения льда в области более высокого спроса на лед (иным словом, в обществах, где price gouging - нормальная и не порицаемая практика), последствия структурных шоков будут нивелированы гораздо быстрее. И просто представьте, сколько продуктов питания и медикаментов испортятся если практику "экспорта льда" запретить.

vLBKWpBE7WU.jpg (800x600)

Пример price gouging на лёд во время урагана Айрин в штате Коннектикут, США

Но это только один частный кейс, и на нем интересности не заканчиваются. Если мы попытаемся дать ответ на извечный и, возможно, приевшийся многим вопрос "почему одни страны богатые, а другие бедные?", мы увидим в динамике, что богатые страны стали богатыми не потому, что они быстрее росли, а потому, что они "медленнее падали". То есть, что они более устойчивы к экономическим кризисам. Случайно или неслучайно, но исчерпывающий список этих стран - это рыночные либеральные демократии. Устойчивость такого типа стран к всевозможным шокам - это задокументированный факт, о котором вещают люди совершенно разных взглядов, от весьма чуждого либертарианству Дугласа Норта до софт-либертарианцев в духе исследователей Heritage. Теоретических построений, почему это так, тысячи, от чисто игровых моделей с повторяющимися взаимодействиями, когда шок разрушает спонтанную договоренность в отсутствие четко защищенных прав собственности и приводит к субоптимальным исходам, до различных моделей в традициях общественного выбора. Можно даже вспомнить про весьма оригинального мыслителя Нассима Талеба и его концепцию "антихрупкости", согласно которой системы, функционирующие на основе сетей, спонтанного порядка и неявных правил, более устойчивы к внешним возмущениям, нежели системы иерархичные, бюрократические и формализованные. Обсудить все эти теории в деталях — дело не одной страницы и даже не одного десятка страниц.
wESGE-F7Yyc.jpg (807x605) Пример одобряемого на общественном уровне price gouging (congestion pricing) в Сингапуре - цена за проезд по платной дороге варьируется в зависимости от времени. А вы и дальше считайте, что повышать цены на цветы перед 8 марта —несправедливо

Поэтому наиболее логичное решение будет наиболее незамысловатым — минимизируйте возможности ваших политиков ввести продуктовое эмбарго или Смута-Хоули, и как приятный бонус, повысьте ваши шансы пережить следующий неурожай. Что касается АВСТ, то она может быть правдой, а может и не быть. Но даже если АВСТ не является правдой ни на йоту, то австрийский тезис о вреде государства в экономике остается верен и в рамках RBCT.

Не забудьте купить вашему знакомому экономисту кофе. И помните, что вы не в силах повлиять на то, какой гранью приземлится кубик. Но зато вы можете минимизировать свой риск и выйти из казино там, где вас не приковала к игровому столу матушка-природа. Такие дела.

Read more

Как я перестал спорить об этике и полюбил субъективный утилитаризм

on Apr 27, 2019

RVwleRuZ1Ps.jpg (647x448)

Привет. На связи Freedom Pride. Давайте поговорим об этике.

С чего начинается Родина?

В основе любого этического рассуждения лежат какие-то аксиомы. Это связано со спецификой самого предмета этики, поскольку ей необходима опора для выстраивания более сложных конструкций. Несмотря на все различия между этическими течениями, абсолютное большинство всех существующих моральных парадигм и принципов сводится к следующим пунктам:

  1. Этика — это, прежде всего, людьми и о людях. Конечно, животные тоже затрагиваются во многих рассуждениях о добродетели, но они всегда выступают объектами, не имея возможности быть членами дискуссии. Рассуждения о них всегда будут вторичны.
  2. Этика — это обсуждение понятий «добро», «зло» и «справедливость». В основе дискуссии лежит вопрос «что такое хорошо и что такое плохо?». Фактически, это спор об определениях. Вне зависимости от того, что люди понимают под добром и злом, консенсус состоит в том, что нам нужно больше добраи меньше зла. Даже самая деструктивная и опасная идеология всегда будет утверждать, что она выступает за абстрактное «добро», «мир», «полезность» или «необходимость».
  3. Этика поднимает вопросы должного. Это в некотором смысле вытекает из предыдущего пункта — предполагается, что человек долженделать «добро» и долженне делать "зло».

Пожалуй, кратко с аксиоматикой мы определились. Перейдём к анализу:

Должности и одолжения

AJoRZyusvDE.jpg (807x454)

Этот парень знает, о чём мы говорим.

Скажем прямо: никто никому ничего не должен. Вместо того, чтобы делить людей на должников и бенефециаров, мы рассмотрим все человеческие поступки в более общем виде — как баланс между наградами и издержками. А вопросы долга останутся частным случаем этого баланса.

Это можно кратко охарактеризовать словами «субъективный утилитаризм». Субъективный, потому что рассматривает людей как субъектов действия и принимает во внимание их цели и средства. Утилитаризм, потому что ставит своей целью максимальную эффективность и максимальную полезность. Эта концепция имеет большой потенциал, потому что, исходя из той же теории игр, побеждать в повторяющихся дилеммах будут самые эффективные стратегии. Да и сама «полезность» имеет очень важное свойство — в рамках науки она довольно легко вносится в формальные системы и находится в них на положении аксиоматического костыля. Опираясь на этот костыль, мы можем выстраивать дальнейший анализ вокруг системы утилитаризма, не застревая в тупике.

Представьте себе взаимодействие индивидов, как огромную игру, где все ресурсы являются ограниченными, а также нет стопроцентных гарантий и падающих с неба безусловных благ. Единственным способом заполучить ресурсы в такой системе является выполнение задач. Каждая задача имеет два параметра: цену (или издержку), которую мы платим за её выполнение и результат, который является нашей наградой. Когда награда превышает издержки, мы беремся за такой проект. Когда издержки превышают награду, мы его оставляем. И все же, поскольку прогностические способности людей не идеальны, иногда мы упускаем возможность поучаствовать в прибыльном проекте. Или, наоборот, беремся за заведомо провальное дело и несем убытки.

Даже если мы добавим в эти рассуждения некую высшую инстанцию (например, Бога), которая будет наказывать нас за провинности согласно своим принципам, то центральная идея модели никуда не денется. У нас все ещё есть задачи, которые имеют свою цену и своё вознаграждение. Ценой яблока может служить влезание на дерево или поход в магазин. Ценой согрешения, скажем, прелюбодеяния, — вечность в Аду.

Важно понимать, что долженствование— это чья-то субъективнаяперспектива. Вы, по мнению кассира, должны оплатить товар. Вы, по мнению вашей матери, должны её чаще навещать. Вы, по мнению общественности (при всей размытости этой категории, но тем не менее) должнысоблюдать общепринятые нормы поведения. Вы, по мнению государства, должныплатить налоги. И конечное решение всех этих дилемм, вне зависимости от обстоятельств, принимает сам действующий субъект.

Вы. Вам решать, кому вы и что должны.

Ценники и бесценности

VrrfC7hs11w.jpg (589x604)

Торт это не ложь.

Но если мы ничего по-настоящему не должны, то о чём вообще может идти разговор? От чего нам оттолкнуться в анализе этики? Дело в том, что при всей «нигилистичности» такого подхода, у нас остаются две те самые реальные категории — издержки и вознаграждения. Издержки за неповиновение налоговикам или за воровство пирожных — реальны. Однако также реальныи награды— ведь тортики или сокрытые налоги, чего бы они вам не стоили, всё-таки остаются у вас. Любой долг— это вопрос ценыего невозвращения.

Здесь нас сразу подстерегает загвоздка. Что именно считать ценой, а что наградой? На ум сразу же приходят рассуждения о мазохистах, об аскетах, о снобах, фанатиках, трудоголиках, обжорах и самоубийцах. Иными словами о тех, для кого цена и награда могут разительно отличаться от общепринятых или вовсе меняться местами. Да, цена и наградареальны, при том что наше восприятие этих явлений субъективно.

Может показаться, что субъективностьпревращает твердую почву, на которой стоят наши рассуждения, в зыбучие пески. Ровно наоборот. Ведь если ценности субъективны, то у нас остаётся единственный способ узнавать представления людей о ценах и наградах— смотреть на их добровольный выбор. Любые другие способы, особенно основанные на патернализме и принуждении, становятся в таком контексте несостоятельными. Ведь им приходится апеллировать к категориям, которые они не в силах количественно оценить или измерить.

Иначе говоря: пусть люди сами скажут, чего они хотят. Было бы весьма проблематично пытаться узнать от каждого человека в каждый момент времени то, чего он хочети какую ценуготов за это заплатить. Совершая некий выбор, индивид полагает, что эта игра стоит свеч, а награда — своей цены. То есть человек в каждом своём действии намеревается остаться в плюсе.

Gg-1_6gTpvg.jpg (507x357)

Обмен реален.

Добровольный выбор двух людей по отношению друг к другу называется добровольным обменом. Поскольку два индивида обмениваются добровольно, то мы можем делать определённый вывод, что тут они оба ( и что важно) субъективно выигрывают. Как говорил один классик, человек «невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это».

Всякого рода благо(всё, что понимается людьми под «добром» и «злом») в своих пропорциях и предпочтениях субъективно. И тут начинается магия.
Ведь если бы нашей целью стояло увеличение совокупного блага для максимального количества индивидов, то стоило бы выбирать ту систему устройства общества, что позволяла бы индивидам в своих стремлениях наиболее просто выражать свои предпочтения, а по результатам деятельности приводить к наибольшей экономической эффективности.

Эффективности

EnqYOkbH5Gw.jpg (333x374)

Рука реальна.

При чём тут экономика? При том, что она оперирует шикарным понятием «эффективности» : это предельная неспособность увеличить благосостояние «с одной стороны» (для индивида/группы), не ухудшив его пропорционально с другой. То есть задействование «всех мощностей». Постоянно увеличивая общую продуктивность мы устраняем «экономическую неэффективность». Это называют «net positive» или «чистый прирост» — и эта парадигма имеет смысл в том случае, если ваша цель не сводится к вредительству ради вредительства. Мы же все здесь хорошие люди, верно? :')

Интересный вывод: было бы неплохоиспользовать те правила, законы, порядки и предпринимать те действия, которые ведут к увеличению свободы волеизъявлениялюдей и экономического благосостояния. Пока целью обычного человека остаётся всё более беззаботное существование, нет ничего лучше, чем продолжать к ней идти. Согласитесь, теперь это звучит слишком просто. Давайте взглянем на некоторые распространённые возражения:

1.Утилитаризм, да? Это про то, чтобы накачать все героином?

  • Увы, но нет. Эта проблема тянется ещё из древней попытки квантифицировать, сосчитать «благо» в виде «утилей», «гедонов», «единиц пользы» и т.д. Здесь нужно понимать некоторые вещи:

Во-первых, установленный биологический факт получения удовольствия от наркотиков не изменяет реального поведения людей. Ваша попытка подсадить всех на героин чревата объективными препятствиями, — вы удивитесь, — нежеланием людей. Мало кто этого захочет. Спросите себя, что благожелательного в том, чтобы заставлять людей делать то, чего они не хотят? Желание желать — тоже фактор.

Во-вторых, человек, выдвигающий такой аргумент, неявно подразумевает знание временных предпочтений всех людей. Каждый человек сам для себя решает когда я ему сберегать, а когда ему тратить, когда ему веселиться, а когда затягивать пояс потуже. Пичканье наркотиками — одна из наиболее краткосрочных моделей получения удовольствия, чреватая всем известными последствиями. Такой псевдо-утилитаризм, без оглядки на желания людей, сталкивается с попыткой «знать о людях больше, чем они могут знать сами о себе».
2. А не оправдано ли тогда, например, рабство? Скажем, богатая верхушка будет держать у себя в рабовладении небольшое количество людей для личных «нужд»? При условии, что это принесёт им большее совокупное благо?

Эта проблема тоже проистекает из «квантифицирования блага», представления, что всю пользу можно пересчитать и определить. Здесь упускаются из вида «экстерналии» поведения или «внешние эффекты». Вспомните, какой резонанс вызывает неблаговидное поведение богатых мужчин в «высших обществах», скандалы, вызванные действиями Харви Вайнштейна, Луи Си Кея, многие другие инциденты, поднятые движениями по типу #MeToo. В некоторых случаях суть ситуации сводилась к какой-нибудь неудачной вульгарной шутке или вовсе недопониманию — но это могло запросто разрушить жизнь обвиняемого.
Вспомните эффекты от заголовков новостей про использование рабского или детского труда на фабриках некоторых крупных производителей — скорость реакции даёт о себе знать. Вспомните как в апреле 2017 авиакомпания United Airlines согнала пассажира с его законного места и потеряла 750 миллионов долларов. Или как другая авиакомпания Valujet Airlines обанкротилась после одной катастрофы по причине халатности.

Все вышеперечисленное — пример действия экстерналий и репутационных издержек. Они являются частью того утилитаристского подхода, который мы разделяем и структуру которого описываем. Строго говоря, любое банкротство (в том числе и репутационное) так или иначе было вызвано несоотвествием между поведением публичных лиц или компаний и общепринятыми нормами. А частные компании дороже всех платят за своё неблагонадежное поведение, поскольку не имеют безусловного источника доходов, сродни налогам, и не могут переносить свои издержки на третьих лиц.

Большинство людей отрицательно относятся к рабству. Неужели элиты смогут в наш современный гуманный век располагать рабами и не нести при этом никаких издержек? Разумеется, нет. Издержки и риски от содержания рабов в XXI веке в совокупности наберут такую огромную сумму, что целый штат высококлассного обслуживающего персонала с полным соцпакетом обойдется этим элитам на порядки дешевле. После упомянутых нами прецедентов крайне наивно предполагать, что что-то близкое к рабству сумеет остаться в современном гуманном обществе и тем более закрепиться на долгосрочной основе.
3. Не понимаю. Если всё так завязано на реакции общества и людей, на их отношении к тем или иным институтам и нормам — разве имеет смысл что-то менять? Большинство людей довольно наличием государства, социалки и т.д.

А вы уверены, что они этим довольны? Кеннет Эрроу и его «Теорема о невозможности» показывают, что предпочтения агентов принципиально ненаблюдаемы. Мы можем доверять их высказываниям о необходимости государства в той степени, в которой доверяем им самим. Если целью индивида является сознательное сокрытие своих предпочтений или даже сознательное введение окружаюших в заблуждение, то подловить его на искажении информации становится невозможно. В таких случаях экономисты говорят об отсутствии «механизма защиты». Анонимность помогает выработать простенькие механизмы защиты, но и она не может считаться стопроцентной гарантией. Особенно, если сами опрашиваемые в эту анонимность не верят.

Если опросить прохожих на улице, большинство выступит за сохранение государства. Но причина этого будет крыться в отсутствии видимой альтернативы, а также в том, что анархия и хаос представляются большинству людей как синонимы. Значительная часть людей будет выражать прогосударственные взгляды, скрепя сердцем, ведь в действительности их многое не устраивает — высокие налоги, качество обслуживания, деятельность властных органов, уровень коррупции и т.д. Вопрос в том, как это решить — и общественно-политическое развитие всегда ставило это во главу угла. Более того, на этом основывалось и технологическое развитие. До изобретения антибиотиков, компьютера, колеса и телескопа никто в здравом уме не хотел бы отказываться от того, что уже имел.

Хромает же постановка вопроса — следует спрашивать не «Хотите ли вы отказаться от государства?» или «Следует ли нам отменить пенсионное страхование?», а «Хотели бы вы жить в более свободных и богатых условиях, чем при государстве?» или «Следовало бы нам заменить современную пенсионную систему на более эффективную?». Если вы даёте людям альтернативный выбор, а они видят, что не понесут издержек за собственное мнение, то ответы о надобности государства будут диаметрально противоположными.

Упомянутый Кеннет Эрроу тоже в какой-то степени играет нам на руку. Его «Теорема о невозможности» заявляет нам, что предпочтения людей ненаблюдаемы. А установление этих предпочтений оборачивается огромными издержками, причем без гарантии результата. Это объясняет почему патернализм никогда не стремился узнать реальные потребности людей, а вместо этого давал людям то, что "они должны были хотеть". Это косвенно помогает понять почему плановые органы и другие решения на базе политической централизации никогда не ориентировались и не будут ориентироваться на реальный спрос, несмотря на все заявления об обратном. Так как реальный спрос может проявить себя только при полной свободе выбора и суверенитете потребителя.
4. А в чём тогда разница между вами, и, скажем, коммунистами? Они тоже за всё хорошее и против всего плохого.

У нашего подхода два преимущества. С одной стороны, что он позволяет нам смотреть на разные модели «морали», разные приоритеты, ценности и взгляды со стороны, интроспективно. Каждый человек с его миром добра и зла - человек с динамическим набором предпочтений. Это не означает, что сами утилитаристы должны считать эти ценности и этих людей одинаковыми или наоборот, имеющими вообще какое-то значение, уважать их и т.д. — думайте, как хотите. Но подобный подход даёт нам понять, что есть добро и зло «как факт», как ходовое слово и явление, а не как метафизическая сущность.
С другой стороны, мы можем смотреть на цели и средства. Средство — или цена — реальны. Этот анализ переводит разговор из этической плоскости размытых «зол», в область реальных — а значит, позволяет мысль рационально и, не побоюсь этого слова, научно. Нас могут отличать от других идеологий и движений или цели, или средства - а может, и то, и другое. Это придаёт «почвы» дискуссии — ведь если обсуждается реальность, то мы можем о ней поспорить, обсудить лучшие методы, опровергнуть и подтвердить.

У коммунистов, как известно, все было наоборот. Они имели благие намерения, но их цель не оправдала средств. Их центральный принцип не подразумевал никакой добровольности и в сухом остатке сводился к следующему: «Кто с мной — тот герой, кто без меня — тот свинья». Этот принцип сохраняется в их тусовках и поныне, когда они утверждают о превосходстве общих интересов над личными.
5. Ну ладно, допустим, методы у вас другие, но какие у вас тогда цели? Мир во всем мире? Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный? Почему я должен быть либертарианцем?

Напоминаю: вы не должны. Странно было бы всю дорогу говорить о преимуществах свободного выбора, чтобы потом переобуться и принудить людей в обязательном порядке быть либертарианцами или утилитаристами. "Добровольно-принудительные" конструкции вы найдёте на устах очередных демагогов, на страницах государственной пропаганды, у мессий «непременного будущего», но не у нас. Но если вы разделяете следующие принципы и верите в ниже изложенные идеалы, то вам стоит задуматься о ваших целях и средствах:

Чем богаче люди, тем лучше.
Чем меньше насилия в мире, тем лучше.
Чем свободнее люди в своём выборе, тем лучше.
И этого заслуживает большинство людей.

С вами был Freedom Pride и, конкретно, Kreadon. Подписывайтесь, а ещё лучше — почитайте о наших методах.

Read more

Будущее австрийской экономической школы: Methodenstreit, credibility revolution и много других страшных слов

on Apr 27, 2019

Methodenstreit или, как принято переводить, «спор о методах» - это широкомасштабный научный спор между условно австрийскими и условно немецкими историческими экономистами в немецкоязычной академической среде во второй половине XIX века.

Суть немецкой исторической школы в двух словах: объективных экономических законов не существует, экономист должен быть в первую очередь историком экономики, рассматривая частные случаи её функционирования на разных временных периодах. Отголосками немецкой исторической школы в наши дни являются различные предложения сделать «капитализм/социализм/*изм со спецификой страны Х», Эта идея неявно предполагает, что у каждой страны на каждом временном промежутке есть свой неповторимый дух, и ей не должно быть дела до каких-то там универсальных экономических законов.

Экономисты немецкой исторической школы именно поэтому уделяли большое внимание сбору статистических данных, но использовали их чисто описательно, без формального количественного анализа. В городе Х убрали Y бушелей пшеницы и собрали Z марок налогов, какие молодцы. По сути историцисты занимались статистикой ради статистики. Наследие этого подхода по сей день заметно в российской академической среде, где «работа с данными» сводится к коллекционированию огромного количества чисел без особого анализа. А простая линейная регрессия считается уделом очень продвинутых исследователей.

Что сделали австрийцы? Они сказали: нам нет дела до ваших циферок, по той простой причине, что ваши циферки ничего не говорят об объективных экономических законах. Например, если вы введете МРОТ что в Мюнхене, что во Франкфурте, и там и там повысится безработица, исключительно потому, что так устроены законы спроса и предложения на рынке труда. Вне зависимости от того, что Мюнхен католический, а Франкфурт протестантский, или от того, что в Мюнхене убрали больше пшеницы, а во Франкфурте собрали больше налогов. В этом плане австрийцы были в своё время на фронтире «научности» в сфере экономики, отвергая бездумное переписывание циферок и разглагольствования об особом пути Германии.

jR-tSFwTbE8.jpg (800x533) Если упрощать, то исследования немецких экономистов-историков выглядели приблизительно так. В современной эконометрике такие зависимости даже не станут рассматривать без достаточных на то оснований.

Но наука не стоит на месте. В 1940-х и 1950-х годах назрел эконометрический бум. После Второй мировой войны в США стали безработными очень много радиоинженеров и представителей смежных военных специальностей, которые в мирное время стали просто не нужны. Но у этих радистов был один особый навык, который обеспечил им конкурентоспособность на рынке труда: способность анализировать большие объёмы данных с применением формальных статистических методов. Это сделало их востребованными в различных экономических ведомствах. На руку этому сыграло также расширившееся при Рузвельте и не захотевшее сужаться после войны федеральное правительство, которому было нужно очень много продвинутых счетоводов.

Стоит заметить, что почти вся американская экономическая наука, не считая исключений вроде Фрэнка Феттера, испытала на себе колоссальное влияние немецкой исторической школы. Это влияние прослеживалось со второй половины XIX века. Почему? С прошлой волны массовой эмиграции в Штатах обосновалось множество интеллектуалов немецкого происхождения, поддерживающих контакты со своими соотечественниками. Кроме того, ездить в бывшую метрополию с её тогда вполне экономически либеральными LSE и Кембриджем было бы, наверное, непрестижно с точки зрения уязвленной гордости.

Неслучайно в США появились одни из самых ранних и качественных данных по ВВП — все экономисты-историцисты усиленно молились на циферки. Почему же США оставались более-менее экономически либеральными вплоть до начала XX века? А потому что в духе исторической школы у американских экономистов было своё представление о своеобразии исторических эпох. Пока в США ещё оставался «фронтир», то есть неисследованные территории, на которых могли свободно по закону гомстеда обосновываться поселенцы, необходимости в регулировании по их мнению не было. Но когда "фронтир" кончился, мнение апологетов исторической школы в США изменилось.

Кстати говоря, из той же Прогрессивной эры в США торчат ослиные уши немецкой исторической школы. Ирвинг Фишер, помимо отца количественной теории денег, был ещё и одним из отцов сухого закона. Он приводил чисто описательные данные о том, сколько рабочих пропускает понедельничные смены и рассуждал, как запрет алкоголя поможет американской промышленности. Он делал это без оглядки на вроде бы объективные законы спроса и предложения, которые буквально кричали о том, что сухой закон создаст чёрный рынок и обогатит бутлегеров. Грубо говоря, историческая школа - это личный сентимент и политический Zeitgeist, приправленный рандомными циферками к месту и ни к месту, которые могут подтверждать или опровергать всё, что угодно.

Возвращаясь к нашим радиоинженерам, перековавшимся в эконометристов. Они пришли на работу к бюрократам, воспитанным в духе исторической школы, и увидели массивы данных, которые собирались и толком не использовались. И у них, очевидно, стали разбегаться глаза от такого изобилия. Первые эконометрические исследования трудно назвать качественными, потому что это были простые регрессии без оглядки на уже привычные нам всем автокорреляцию, гетероскедастичность, reverse causality issue, omitted variable bias, endogeneity bias и тонны других проблем.

Но прогресс был непреклонен, всё больше экономистов открывало для себя эконометрику, и восхищалось формальным статистическим анализом данных, рассчитывая первые регрессии с помощью карандаша, бумаги и перемножений матриц ручками. Фридман говорил о том, что количество моделей, которые он и его коллеги могли оценить, было строго ограничено тем, сколько бумаги они могли исписать и тем, сколько времени они могли потратить на это пресловутое перемножение матриц.

Эконометристы критиковали друг друга, и к 1983 году назрело то, что теперь называется credibility revolution — революция достоверности. Ортодоксальные австрийцы любят приводить в пример несостоятельности эконометрики известный кейс с влиянием числа музеев на экономический рост или взаимозависимостью потребления мороженого и числом нападения акул на людей. Так вот, проблему с подобными ложными корреляциями углядел ещё Эдвард Лимер, остроумнейший и достаточно влиятельный эконометрист. В1983 году в своей статье «Let's take the con out of econometrics» (буквально: "Давайте выгоним жуликов из эконометрики") он выдвинул к эконометрическим исследованиям жесткие требования . Справедливости ради, необходимость проверки регрессий на наиболее очевидные проблемы типа автокорреляции была осознана гораздо раньше, ещё в 60-70-е. Но именно Лимер и его идейные последователи в ходе credibility revolution вытравили из эконометрики последние остатки исторической школы с её произвольным подходом к цифрам. И с тех пор опубликовать статью, где просто была бы представлена регрессия чего-то на что-то без соответствующих тестов адекватности и robustness checks, стало решительно невозможно, не говоря уже о статьях с дескриптивным представлением данных в духе исторической школы.

1plnHC3ScR0.jpg (807x392) Кроме всего прочего, картинка хорошо отражает проблему теоретически необоснованной корреляции, которая выдаётся за причинно-следственную связь.

Эконометрика стала более-менее научной в лучшем смысле этого слова, и сегодняшним ортодоксальным австрийцам надо с этим смириться. То, что австрийцы не спешили признавать за эконометрикой её заслуги, хорошо видно из их ранних эмпирических работ по «подтверждению» Австрийской теории бизнес-цикла. Там регрессии были просто напросто постыдными. «Исследователь» регрессил ВВП на сбережения, В АБСОЛЮТНЫХ ВЫРАЖЕНИЯХ, без учёта лагов, без учёта темпов роста, без первых дифференциалов. То есть австриец, хардкорный представитель своего течения, всё ещё находится головой в Methodenstreit, который завершился сотню лет назад. И современных ему эконометристов он считает точными копиями тех старых немецких историцистов.

Но преемственность видна, в хорошем смысле этого слова, и более современные исследования уже пытаются применять адекватные модели. Видно, что австрийцы усиленно читают работы по эконометрике, пытаясь нагнать упущенные годы, так, в 2001 году Килер «дорос» до простых векторных авторегрессий, сейчас уже вовсю применяются структурные векторные авторегрессии и микроэконометрика. Так, глядишь, и до формальных моделей с калибровкой доберемся.

Австрийцам нужно перестать видеть в любых статистических данных призрак Шмоллера, похлопать себя по плечу, понять, что Methodenstreit они уже выиграли сто лет назад и обрадоваться, увидев в любом продвинутом учебнике по микре явные отсылки к своим отцам-основателям. Например, к тому же Ротбарду, который независимо ото всех открыл теорию выявленных предпочтений и всегда настаивал на несопоставимости индивидуальных полезностей. Оба этих концепта проникли в мейнстрим и пустили там корни ещё в 60-е. Австрийской экономике стоит стать tool-box'ом, набором весьма оригинальных и самобытных моделей, достойным своих отцов-основателей, стоявших на острие научной мысли своего времени. Австрийскую теорию бизнес-цикла и более поздние идеи уже неоавстрийцев о частном производстве общественных благ осталось только формализовать и перевести на язык нормальной науки.

Бесконечно грустно, что передовая ранее АЭШ сейчас стоит на неверной стороне очередного Methodenstreit, примерно как Холодная война пришла на смену Второй мировой. Но этот «спор о методах» менее явный, а австрийцам, в отличие от своих немецко-исторических коллег, гораздо легче встать на правильный путь. Оговорки в духе «мы используем математику чисто иллюстративно» по привычке останутся в статьях ещё лет на двадцать, но транзит АЭШ в эконометрику по большому счёту будет сделан.

Примечательно, что особенный интерес к ортодоксальному австрийству сохраняется в тех странах, где исторически было велико влияние немецкой исторической школы: собственно Германия, США и Россия. Когда преподаватели, аналитики и чиновники жонглируют данными, обосновывая очередное вмешательство в рынок, к ним формируется стойкое отвращение. Чтобы на этой стадии думающий человек смог отделить зерна от плевел и отличить качественный экономический анализ от шарлатанства, требуется одновременно неплохо знать и эконометрику (которую начинают нормально преподавать в большинстве университетов гораздо позже), и историю экономических учений (которую в них не преподают вообще), и быть знакомым с современным академическим дискурсом (тут без комментариев). И именно поэтому в лагерь сторонников ортрдоксальной АЭШ каждый год прибывает всё больше молодых и не очень умов в поисках истины. Австрийская экономическая школа, как метко сказал Брайан Каплан, это «смесь потрясающих открытий и досадных недоразумений», и в наших силах её от этих досадных недоразумений избавить.

The Austrian school of economics is dead.

Long live the Austrian school of economics!

Read more

Спасаем капитализм от капиталистов. Томас Пикетти и его Капитал.

on Apr 23, 2019




dxb4Xe-u7yc.jpg (807x572)

В 2013 году во Франции вышла книга Томаса Пикетти «Капитал в XXI веке». В 2014 её издали на английском языке, и буквально за несколько месяцев она стала самой обсуждаемой темой в западных академиях и бестселлером по версии New York Times. Годы спустя книга дошла до широких общественных масс и получила восторженные отзывы от людей левых и умеренно левых взглядов. И это неудивительно, ведь центральная тема нового «Капитала», — тема неравенства, — уже не раз поднималась левыми в различных контекстах и под любыми предлогами. Можно сказать, что в «Капитале» они нашли формализованный и научно сформированный фундамент для своего протеста.

"Капитал в XXI веке" рассматривает проблему глобального неравенства в том смысле, в каком её понимают академические интервенционисты. И поскольку речь идет о масштабном академическом исследовании, то без цифр и матмоделей не обошлось. Центральный тезис книги, вокруг которого выстраиваются всё доказательства, можно выразить тремя предложениями:

— Когда процент на капитал превышает темпы роста экономики, возникает и углубляется социальное неравенство.

— Рост этого неравенства потенциально бесконечен. Оно может продолжаться до той степени, пока не станет напрямую угрожать социальным институтам и самой демократии.

— Чтобы предотвратить рост социального неравенства, необходимо ввести перераспределительную политику от богатых к бедным, то есть налог на капитал.

В обоснование этого приводится более полутысячи страниц сложного технического текста. Более сотни таблиц, графиков и диаграмм. Изучать подобную литературу без подготовки сможет не каждый, из-за высокого порога вхождения такие труды имеют скромный круг почитателей. Но по странному стечению обстоятельств книга Пикетти приобрела успех, которому любая другая аналитическая работа подобного уровня может только позавидовать. В мире экономистов такое происходит раз в несколько десятилетий. Так в чем же секрет?

Одно из объяснений состоит в том, что люди любят хорошо оформленную манифестацию собственных суждений и готовы поддерживать кого угодно, кто высказывает близкие им мысли. Какую-то часть людей убедить сложнее — им нужны теоретические выкладки. Но иногда хватает одного лишь наличия выкладок, вне зависимости от их содержания. Вместе все эти категории людей составляют критическую массу, которая выносит малоизвестные труды в мейнстримное русло.

Эта книга нашла обширный положительный отклик среди тех, кого не требовалось убеждать в необходимости новых налогов и перераспределительной политики. Они были убеждены в ней ещё до знакомства с Пикетти. Их интересовали в первую очередь выводы, а не доводы. Результат, а не процесс. Само перераспределение, а не обосновательная база, на которой оно стоит.

Стоит сразу оговориться, что аллюзия в названии на главный труд Маркса не должна вызывать ложных связей. Интервенционизм и его доводы полностью противоположны марксизму. Если марксизм стремится к демонтажу системы капитализма, то интервенционизм обходится вмешательством в те её сферы, которые считает несовершенными. То есть занимается обыкновенной ревизией. Неравенство по Марксу и неравенство по Пикетти это две разные концепции, из которых их авторы выводят противоположные друг другу политические рекомендации. Поэтому вдвойне странно видеть как «Капитал в XXI веке» время от времени превращается в руках социалистов в доказательство их правоты.

Справедливости ради, не все социалисты согласны с Пикетти в его выводах. По мнению некоторых из них налог на капитал это полумера, и экономике требуются более масштабные изменения. К примеру полная национализация всех отраслей и контроль за ценами и объемами производства. То есть, несмотря на довольно продвинутую риторику социальной справедливости Пикетти умудряется получать в свой адрес не только критику «справа», от либералов и либертарианцев, но и критику «слева», от социалистов.

Кстати, по собственному признанию Пикетти в одном из интервью, Маркса он не читал.

Пикетти утверждает, что при превышении ставки дохода на капитал над темпами экономического роста наблюдается увеличение экономического неравенства. Этот тезис выражается той самой формулой: r > g, где r это доходность капитала, а g это экономический рост. Здесь уже в неявном виде содержится допущение о том, что богатство может автоматически преумножать само себя. Потому что только при наличии «самовоспроизводящегося» капитала эта формула становится универсальной и верной. Если же мы считаем капитал «несамовоспроизводящимся» (каким он и является) формула теряет универсальность и статус непреложного закона, а с ними и всякий смысл.

Поясним сказанное, сославшись на теорию предпринимательства Кирцнера и на «Социализм» Мизеса. Оба австрийца отмечают, что успех бизнесмена не гарантирован и зависит от грамотного применения факторов производства. Размещение и инвестирование капитала всегда предполагает риск и требует от его владельца алертности, то есть способности быстро реагировать на изменение спроса. Целые штаты экономистов на крупных производствах занимаются изучением тенденций рынка. По управлению предприятиями в условиях риска и неопределённости написаны целые библиотеки. В конце концов чем ещё занимается market-research и риск-менеджмент, как не защитой капиталов от убытков? В экономике, где капитал преумножает сам себя, не остаётся места ни предпринимательству, ни фактору прибыли, ни фактору убытков, ни даже рискам. Подобные допущения уместны разве что для статических моделей равновесия, но речь же шла о реальных рынках?

Давайте в порядке дискуссии уступим Пикетти этот ход и предположим, что он действительно прав. Таким образом мы не выйдем за пределы описываемых им понятий и сможем изучить его доводы "изнутри". Допустим, капитал умеет самовоспроизводиться, и неравенство углубляется, когда процент на капитал превышает темпы роста экономики. Можно заметить, что эмпирически эта зависимость хорошо наблюдается в Канаде, но совсем не прослеживается в США.





Qb7QZHDzDZI.jpg (770x461)





AwGXBvv0u34.jpg (770x461)

Зададим вопрос в общем виде: пусть имеется некая экономическая система, где процент значительно превышает темп экономического роста. В этом случае, по Пикетти, происходит изменение структуры доходов и состояний в сторону роста неравенства. В переводе с экономического на люмпен-пролетарский: «богатые – богатеют, бедные – беднеют».

Но в чем выразится это неравенство? Мы утверждаем, что повысится доля сбережений, потому что при прочих равных условиях более обеспеченные люди склонны сберегать больше, чем менее обеспеченные, а рост неравенства прямо означает повышение доли дохода, сосредоточенной в руках «богатых». Далее происходит следующее:

1) Повышение доли сбережений у "богатеньких" сдвигает кривую предложения на рынке заёмных средств вправо-вниз. Это приводит к снижению равновесной ставки процента.

2) Изменение структуры доходов ведёт к изменению структуры временных предпочтений. Так как большее число средств оказывается в руках обеспеченных людей, в целом более «дальнозорких», средняя ставка временных предпочтений падает, а за ней понижается и рыночная ставка процента.

Более того, рост неравенства и концентрации капитала будет снижать ставку процента даже в объективистских теоретических моделях экономистов-неоклассиков. В них процент, будучи связанным с «предельной производительностью капитала», в силу закона убывающей отдачи также должен падать при концентрации богатства и укрупнении состояний.

Данных объяснений уже достаточно, чтобы отвергнуть предположение Пикетти о том, что процесс углубления неравенства может идти бесконечно долго, до тех пор, пока положение бедных не станет катастрофическим и пока неравенство не будет угрожать социальным институтам. Вместе с углублением неравенства снижается и процент, пока оба этих показателя не сравняются. Это процесс с отрицательной обратной связью, то есть затухающий, приходящий в равновесное состояние.

Но как снижение ставки процента влияет на другие сферы экономики? Если посмотреть на производственную структуру (модель «треугольника Хайека»), то можно увидеть как низкий процент приводит к возникновению новых стадий производства, повышению «окольности» производственных процессов, к выбору более длительных, но более эффективных технологий и увеличению темпов экономического роста.





NJ_bakbMS7w.jpg (642x517)

Превышение ставки процента над темпами роста – ситуация неравновесная и, следовательно неустойчивая. В ходе динамического рыночного процесса она стремится к самоликвидации сразу с двух сторон:

1) Рост экономического неравенства увеличивает долю добровольных сбережений и снижает ставку процента.

2) Высокая доля сбережений при низкой ставке процента повышает «окольность» производственных процессов и ускоряет экономический рост.

При этом не нужно быть «австрийцем», чтобы понимать это: пример Канады показывает, что эти взаимосвязи весьма чётко наблюдаются эмпирически.





OlSIJK7zDGE.jpg (621x519)





py7jZvL11CU.jpg (621x496)

Что же можно сказать о мерах экономической политики, предлагаемых Пикетти? Его интервенционистские решения будут иметь прямо противоположный эффект. Снижение процента ниже равновесного уровня вызовет кредитную экспансию, а та запустит экономический цикл, и в долгосрочном периоде приведёт к концентрации ошибочных инвестиций и замедлению темпов экономического роста (вплоть до отрицательных значений), что, в свою очередь, ускорит рост неравенства, приводя к результатам, обратным ожидаемым. А вот политика свободного рынка не вносит в экономические системы никаких дисбалансов, даже если мы примем за истину центральный довод «Капитала». Налог на капитал, направленный на преодоление неравенства, улучшит ситуацию в краткосрочном периоде, но ухудшит в долгосрочном. После небольшого подъема последует глубокий спад.

Политические рекомендации Пикетти это попытка вылечить обморожение холодными компрессами, а малокровие — кровопусканием. При том что наш условный пациент, в виде глобальной экономики, не поступал ни с какими диагнозами и ни на что не жаловался.

После такого анализа следовало бы ожидать, что и выводы о "Капитале" окажутся нелестными. Но нет. Ирония заключается в том, что интервенционисты и либертарианцы имеют общие корни, уходящие в далёкое прошлое. Обе категории этих людей принадлежат к так называемой традиции «спасения капитализма от капиталистов», которая почти сто лет устанавливает рамки дискурса в мейнстримной экономике. Экономисты, работающие в рамках этой традиции, декларируют примерно следующее:

«Существует рыночный механизм, который работает, несмотря на все свои несовершенства, и увеличивает наше благосостояние. Мы можем оптимизировать его так, чтобы росту нашего благосостояния ничего не угрожало»

Это то, в чем сходятся и либертарианцы, и интервенционисты. А в чем они расходятся, так это в методах. Метод либертарианцев — саморегуляция и самооптимизация рынка усилиями частников. Метод интервенционистов — регуляция извне, со стороны государства.

Когда Пикетти пишет об ужасающих темпах неравенства, он частично повторяет тезисы либеральных и австрийских экономистов, критикующих т.н. «кумовской капитализм» (crony capitalism), при котором степень твоего богатства зависит не от умения грамотно разместить факторы производства на рынке, а от родственных и деловых связей с высокопоставленными чиновниками. Чтобы не дать кумовству поглотить капитализм, необходимо принимать меры, считают пикетианцы и либертарианцы. У Пикетти эти меры сводятся к уменьшению рычагов влияния богатых на бедных. Либертарианцы в этом смысле более последовательны, они предлагают уменьшать рычаги влияния государства на рынок и ликвидировать политическую централизацию, которая любит произрастать куда не надо. Разницу можете увидеть на этой старой картинке, которая тут весьма кстати.



fq0ojEszCqg.jpg (807x445)

«Капитал в XXI веке» это хороший пример работы в традиции «спасения капитализма от капиталистов», в рамках дискурса которой оказалось большинство мейнстримных экономистов: от Дугласа и Кейнса до Раджана и Зингалеса (авторов одноимённой книги). Во многом опасения Пикетти о том, что растущее неравенство может повредить институциональным основам рыночной экономики, вторит знаменитому примеру Асемоглу и Робинсона о Венеции, где становление закрытой элиты, сформировавшейся в том числе за счёт увеличивающегося имущественного расслоения, значительно замедлило дальнейшее экономическое развитие. Поэтому центральная тема и доводы нового «Капитала» далеко не новы.

Либертарианцы и другие люди правых взглядов могут ошибочно принять Пикетти за «нового Маркса» или за левака-радикала, ненавидящего рынок. Но это не совсем так. Экономисты традиции «спасения капитализма от капиталистов», напротив, любят рынок настолько сильно, что стремятся всячески обезопасить его от внешних и внутренних угроз. В критической ситуации они предпочитают "отсечь рынку его палец, чтобы спасти его невидимую руку". И в своём радикализме они похожи на либертарианцев, готовых пойти ва-банк и отказаться от такого традиционного института, как государство, чтобы свободный рынок раскрылся в полной мере.

Проблема состоит лишь в том, что никаких критических ситуаций на самом деле нет, а рынку рубят его пальцы почем зря. То же самое неравенство по Пикетти это частная проблема, не имеющая парадигмальной значимости, которую ей приписывают. Как мы могли видеть на примере с понижающейся ставкой процента и Хайекианским треугольником, она решается силами самого рынка. Иными словами, рынок не может породить проблему, которую не в состоянии будет порешать.

Почему мы утверждаем, что рынку не угрожают факторы, порождаемые им самим? Потому что в ходе конкуренции на рынке практически не остаётся таких стратегий, размещений факторов производства и побочных эффектов, которые не вписывались бы в оптимальное распределение по Парето. Остаются лишь оптимальные стратегии и те побочные эффекты, убирать которые оказывается себе дороже. В таком случае паникёрство пикетианцев и других интервенционистов оказывется напрасным, а их методы — вредительством.

Но несмотря на это, Пикетти и его команду можно только поблагодарить за титаническую работу по формированию большой выборки сопоставимых данных по неравенству в различных странах мира. Любой человек, когда либо интересовавшийся проблемой, знает, насколько фрагментарны существующие данные и какой короткий промежуток времени они охватывают. В качестве приятного бонуса к статье прилагается файл, в котором любой желающий сможет с помощью простой модели симулировать развитие гипотетической экономики до гипотетического 2068 года и на наглядных графиках проследить взаимосвязь между экономическим ростом, реальной ставкой процента и неравенством.

Read more

Уничтожение калькуляционного аргумента с помощью ФАКТОВ и ЛОГИКИ

on Apr 23, 2019

В истории экономической мысли есть свои долголетние дискуссии между конкурирующими школами. Какие-то из них всё ещё в моде, какие-то вышли из моды, а какие-то вечны. Но есть и четвертый тип дискуссий. Это неактуальные, давно изжившие себя полемики, которые время от времени поднимаются из своих могил.

В последнюю категорию попал спор о централизованном планировании при социализме. Ему без малого уже 150 лет. Он начинался в 1850-х годах одновременно с расцветом марксизма. Его пик пришёлся на 1930-е годы, когда в дискуссию оказались втянуты австрийцы, кейнсианцы, вальрасианцы, паретианцы, немецкие историцисты и конечно же сами социалисты.

Социалисты настойчиво предлагали уничтожить частную собственность на средства производства и построить взамен неё новую систему с собственностью государственной. В некоторых апокрифах её называют общественной, но суть от этого не меняется. Следовало также ликвидировать рыночный «беспорядок» и заменить множество конкурирующих планов на один большой и центральный.

Здесь остановимся и проясним, что планы, оказывается, бывают и при рынке. Но что это за планы? Это не директивные списки от бюрократов к начальникам заводов с требованием что-то произвести. Это огромные корпоративные ERP-системы, служащие эталоном и регулярно корректирующиеся. Никто никогда всерьёз не полагал, что рынок это импровизация и принятие решений по наитию. Фундаментальное отличие рынка от плана состояло лишь в том, что первый не складывал все яйца в одну корзину, а допускал конкуренцию, отбор и закрепление наиболее удачных комбинаций ресурсов. Рынок достигает максимальной эффективности методом хеджирования и распределения рисков, просто потому что у него есть множество субъектов, которые могут выбрать разные стратегии. Первый предприниматель распределит свои ресурсы так, второй иначе. Но что делать Центральному плановому органу, который один? И у которого, очевидно, нет права на ошибку или возможности застраховать риски? Скоро узнаем.

Первое время дискуссии по поводу социалистического строя не выходили за пределы спекулятивной этики. Обсуждалось то, какими качествами будет обладать человек будущего, каким будет мир вокруг него. Затем в дебатах появились академические экономисты, обсуждения спустились с небес на землю и затронули экономическую плоскость вопроса.

В опровержение доводов социалистов Мизес выдвинул тот самый калькуляционный аргумент (КА). Но первооткрывателем этой идеи был вовсе не он. До Мизеса в подобном ключе писали экономисты Пирсон, Бароне, Брускуц, а самые первые попытки анализа социализма с похожей позиции находят ещё у Германа Госсена, труды которого датированы 1854 годом. Заслуга Мизеса в том, что он структурировал доводы своих предшественников и указал на корень всей проблемы, фатальную уязвимость системы социализма — отсутствие рынка капиталов.

Ближе к 40-м годам идею централизованного планирования потеснила идея интервенционизма. Она не отрицала работоспособности рынка и не стремилась к обобществлению средств производства, а считала своим долгом лишь грамотное вмешательство (интервенцию) в рыночные процессы — отсюда и название. Большая часть экономистов переключилась на неё, заочно присудив победу в прошлой дискуссии социалистам. На этом активная фаза обсуждений плановой экономики закончилась.

С тех пор прямая полемика о центральном планировании не ведётся в высших научных кругах уже целых 80 лет, и нынешние социалисты продолжают отстаивать свою позицию уже вне границ академий. Сама же теория плановой экономики дошла до наших дней практически без изменений. Аргументы "за план" те же самые, что и при Мизесе. Научные работы датируются в лучшем случае 60-ми годами. Смежные дискуссии, которые частично касаются темы центрального планирования, нигде не упоминаются. Будто бы и не было борьбы кардинализма и ординализма, гипотезы эффективного рынка, теории фирмы Коуза и разработки основ микроэкономики. А ведь все вышеперечисленное даёт своего рода "иммунитет" против идеи центрального планирования.





0mnIkEojZSQ.jpg (516x437)

Первое, что следует особо отметить — тотальное непонимание между сторонами. Что в начале ХХ века, что сейчас. Поэтому кратко напомним как же звучит калькуляционный аргумент. А звучит он так:

Проблема центрального планирования состоит в принципиальной невозможности рассчитать стоимость благ. Без показателя стоимости невозможен рациональный экономический расчет. Корень этой проблемы – отсутствие при центральном планировании рынка капиталов.

А если ещё проще? Вот у вас есть экономика с частной собственностью, где цеха/станки/оборудование/сырьё принадлежат разным предпринимателям. Цены в ней появляются в процессе обмена. Каждый участник рынка действует независимо и принимает решения о продаже или покупке на основании субъективной информации. Эта информация также является рассеянной и неартикулируемой, то есть выражать и собирать её крайне сложно. Субъективная информация пропадает в тот момент, когда выбор предпринимателя сделан. На её месте появляется другая, уже объективная рыночная информация – цена.

И вот вы решили национализировать добро и сгребли все капитальные блага в руки государства. Логичным образом пропал обмен, потому что при попытке сбагрить партийное имущество за вами выехал бы воронок из ОБХСС. А вслед за обменом исчезли и цены. Хммм.

Ситуацию не спасёт даже обмен между подразделениями Госплана — генерация той самой субъективной информации, лежащей в основе цен, предполагает возможность убытков или прибыли, а для этого факторы производства должны менять не только руки, но и положение в экономике. Разные предприниматели выстроят одни и те же ресурсы в различные комбинации. Разные инвесторы применят один и тот же капитал в разные отрасли экономики. Имитация обмена или «игра в рынок», как её называл Мизес, не спасает ситуацию. Иначе адептам социализма не пришлось бы городить монструозные модели равновесия, о которых мы поговорим ниже.

Калькуляционный аргумент разбил лагерь социалистов на 4 условные группы, которые дискутировали между собой также рьяно, как и с противниками плана.

— Первые отрицали само существование проблемы и отбивались от критики, уводя разговор в область этических категорий, где собственно и зародился социализм. На все претензии они отвечали, что такой проблемы не стоит, а перед человеком новой формации тем более стоять не будет. Согласитесь, что это не уровень академической науки, а уровень ортодоксального фундаментализма.

— Вторые признали проблему. Ну нет при социализме цен. А зачем они по сути нужны? Главное это равенство в распределении доходов, выравнивание по труду, а эффективный расчет нужен в последнюю очередь. Таких взглядов придерживался профессор Морис Добб.

Чтож, если так, то тогда любые претензии социализма на эффективность исчезают, оставляя апологетам только ложное чувство морального превосходства. Разговор снова прыгает в область этики, откуда его выуживали академические экономисты. Да и кроме того большая часть этических речей социалистов тоже теряет смысл. Ведь раньше они утверждали, что централизованный способ производства поможет побороть расточительность капиталистов и увеличит национальный доход. И вообще, повестка тех социалистов была довольно «потребительская» и «утилитаристская». Куда это всё подевалось?

— Третьи свели калькуляционный аргумент к «аккумуляционному». Они признали, что проблема имеется, но решение этой проблемы — более мощные компьютеры. Безусловно, на мощных компьютерах считать быстрее и легче. Но суть КА была не в этом, а в том, что данные для анализа принципиально неоткуда раздобыть, следовательно поместить в такой компьютер нечего. Впрочем, им только и оставалось, что свести всю проблематику к технической сложности и сделать ставку на развитие технологий.

Идейными продолжателями этой группы социалистов сегодня являются те люди, которые считают коммунизм/социализм безальтернативным, но далёким будущим, продуктом технического прогресса. Интересно, знают ли они, что в определении социализма говорится в первую очередь про обобществление собственности, а не про техническое развитие?

— Четвертые стали искать заменители ценам, выражая недостающие данные в индексах, баллах, авторитете, потребностях, способностях, производных статистических величинах и так далее. Они старались найти замену средствам обмена, переизобретая в разных формах и в разных контекстах старые добрые деньги и бартерный обмен. Эта категория людей представляет для нас наибольший интерес, потому что в отличие от всех остальных они хотя бы пытались что-то решить.

НО ПРИЧЕМ ТУТ МОДЕЛЬ ОБЩЕГО РАВНОВЕСИЯ?

Был такой экономист-неоклассик Леон Вальрас. Он занимался обычными неоклассическими делами, разрабатывал модель общего равновесия, строил системы уравнений. Всё как у всех. Но однажды он позволил себе неосмотрительно заявить, что в его модели общего равновесия происхождение цен не имеет особого значения. «Их может назначать какой-нибудь абстрактный аукционист», — сказал Леон.

В это же самое время по околоакадемической среде рыскали наполовину переубежденные сторонники социализма, застрявшие между двух доктрин. С одной стороны доводы Мизеса и компании вроде как их убедили — марксова модель действительно упускает из виду вопрос ценообразования. С другой стороны, расставаться с утопическим идеалом им не хотелось. Следовало найти такое обоснование социализма, которое учитывало бы критику Мизеса. Леон со своим высказыванием про цены стал для них настоящей находкой.

И ПОНЕСЛОСЬ БЛЯТЬ

Целые поколения рыночных социалистов, кибернетиков, «лангеномистов» выросли на фразе Леона Вальраса, что цены в его модели можно назначать откуда-то сверху. Никого из них не смутило, что Леон просто привел метафору, причем довольно неудачную. Никто не удосужился понять, что модель общего равновесия не отражает реальное положение дел в реальной экономике. Эта модель предполагает, что ситуация статична, а внешнему наблюдателю вся информация доступна. Реальная экономика находится в постоянной динамике, а реальные субъекты подчас сами не знают чего хотят — куда уж им до полной всеобъемлющей информированности. Вследствие этого информация в реальной экономике носит распределённый характер, появляется точечно и распространяется, как круги на воде.

Леон никогда не отрицал, что его модель не учитывает фактор времени и фактор предпринимательства. Она создавалась под свой ограниченный круг задач и эти задачи выполняла. В число этих задач никогда не входило практическое прогнозирование и расчет того, сколько пар галош произвести в таком-то году.





abVOnnYBhyU.jpg (490x604)

Леон Вальрас приглашает на чай всех рыночных социалистов

Появление «вальрасианцев» в дискурсе о социализме стало очередным поворотным событием. Но до кульминации и развязки оставалось ещё далеко. Да и «вальрасианцами» они названы условно, потому что сам Вальрас, как уже говорилось выше, вкладывал в свои труды иной смысл.

Первым, кто впустил «рыночный социализм» в академическую среду, был профессор Фред Тейлор. Взяв за основу статический анализ Вальраса он пришёл к выводу, что максимальная эффективность экономики находится в точке рыночного равновесия. Задача планового органа — высчитать где находится эта точка, задача директоров заводов — достигать её, повышая или понижая цены/темпы/объемы производства. Да, достичь её с первого раза непросто, но нужно ведь стараться! Для этого необходимо применять «метод проб и ошибок» — на основании предыдущих показателей корректировать последующие. Получившаяся система будет даже эффективнее рыночной, потому что разрозненные и конкурирующие капиталисты никогда не смогут объединиться на таком высоком уровне и предотвращать «провалы рынка», отрицательные экстерналии, асимметрии — то есть все то, что отклоняет экономику от рыночного равновесия. Так звучало на бумаге.

Плановикам предлагается ориентироваться на «таблицы оценки факторов», куда заносятся средние показатели производства. Все как у самого Маркса: сколько сапог производит средний сапожник за средний рабочий день на среднем оборудовании. Всё это писалось, публиковалось и читалось, когда более совершенный предельный анализ предельных величин был уже мейнстримом и никого не удивлял.

Получившаяся модель обладала огромным временным «лагом», поскольку вслед за моделью Вальраса не учитывала время. Это означало, что пока плановики соберут данные, обработают их, примут решение и направят директивы на заводы, ситуация в экономике успеет тысячу раз поменяться. При самом оптимистичном развитии сценария плановики высчитают оптимальные цены для прошлого, но не для будущего и даже не для настоящего.

Всё вышеописанное можно отнести к «статическому» периоду рыночного социализма. Чуть позже профессор Абба Лернер попытался оживить модель Тейлора и добавил в неё динамики. Для этого понадобилось учесть фактор времени и сменить анализ средних величин на анализ предельных. Лернер хорошо понимал, что его цель не прошлые цены, а будущие, то есть ожидаемые. Поэтому руководители заводов, по его мнению, должны просто устанавливать показатели на ожидании своих предельных издержек — вот где пригодился предельный анализ.

Бонусом от разработки такой модели социалисты получили ещё один аргумент против рынка. Якобы рынок без внешнего вмешательства никогда не установит свои показатели в районе предельных величин — не сможет. А раз так, то и его эффективность отклоняется далеко от идеальной. Как показало дальнейшее развитие экономики, всё было наоборот:

Рынки по своей природе очень дальновидны. Настолько дальновидны, что не все люди могут себе это представить. Даже единичный индикатор, который говорит о приближении рецессии заставляет инвесторов МГНОВЕННО сливать скамнутые бумаги и переводить свои активы от греха подальше. Даже если информация об индикаторе была «для своих», то с первыми телодвижениями инвесторов она мгновенно распространяется по всему финансовому рынку. То есть обрушивающийся финансовый рынок сам по себе не вызывает рецессию. Он ПРЕДСКАЗЫВАЕТ её. А обыватели, склонные к экстраполированию и ошибке ложной казуации, сразу начинают думать, что в рецессиях виноваты фондовые рынки. Финансисты — это канарейки в шахте экономики. Обвинять их в кризисах также глупо, как обвинять в выделении шахтного газа сдохшую канарейку.

Это был краткий пересказ EMH (Efficient Market Hypothesis) — гипотезы эффективного рынка. Мы затронем её ещё раз в последней главе, когда подберёмся к самой сути планирования при социализме — к проблеме локальных и глобальных экстремумов. Сейчас же достаточно понимать, что EMH это информационный аргумент Хайека, развитый до своего логического макисмума. Хайек крыл социалистов, стоя на аналогичных позициях. Современные экономисты, разрабатывавшие EMH просто перевели его аргументы на язык математики.

Но вернёмся к Тейлору, Лернеру и примкнувшему к ним Оскару Ланге. Профессор Ланге задумал объединить работы своих предшественников в одну большую модель и перевести, наконец, рыночный социализм из теории на практику.

Модель ЛЛТ (акроним из фамилий её создателей) по какой-то причине распространялась только на капитальные блага — заводы, оборудование, сырье, но не касалась сферы продовольственных товаров. Потребительские блага по-прежнему регулировались рынком, что очень странно. Ведь социализм изначально исходил из предпосылки, что рынок неэффективен и нежелателен, а потом вдруг отдал ему на аутсорс важнейшую сферу экономики. Это делалось в рамках оптимизации или профессор подспудно понимал последствия огосударствления экономики и готовил ей такой своеобразный буфер?

Ну да ладно. Капитальные блага зато полностью в руках планового органа. Первое, что делает Госплан, это устанавливает на них цены от потолка и дает менеджерам «учетные индексы» предписывающие использовать определённые комбинации ресурсов в определённых количествах. Тоже от потолка. Сейчас это не важно, потому что корректировка цен будет происходить потом. Как мы помним из Вальраса, цены назначает «абстрактный аукционист» и это не проблема. Если при данной комбинации ресурсов заводы произведут слишком много продукции, цены на неё понизят, а объемы выпуска сократят. Если будет дефицит товаров — цены повысят, а объемы выпуска прикажут увеличить. При энном приближении система «проб и ошибок» попадёт в желаемую точку рыночного равновесия. И тогда настанет обещанное изобилие.

Во-первых что значит «произведут слишком много или слишком мало»? Понятие перепроизводств и недопроизвоств теряет свой смысл в контексте закона Сэя. А Сэй гласит, что совокупный спрос автоматически поглощает весь объем продукции, произведенный в соответствии с существующей технологией и ресурсами в условиях экономики с гибкими ценами. Заметьте, с гибкими ценами. И автоматически. Иными словами модель ЛЛТ зачем-то переводит управление законом Сэя с «автопилота» в ручной режим и начинает выполнять работу рынка за него самого.

У кого получится выполнить эту работу с минимальными издержками? У децентрализованного рынка или у централизованного органа? Узнаем об этом, когда подберемся к теории Коуза.

А сейчас — время отчетного периода и корректировки цен в ЛЛТ. Посредством имитации рынка плановики нащупали некий оптимум, к которому необходимо стремиться. Предположим, что сработал самый оптимистичный сценарий, и выкладки счетоводов оказались верны. Предположим, что указания плановиков удалось правильно исполнить. К тому моменту, как «лангеномика» достигает точки равновесия, реальная экономика сдвигается в другое место.

В систему ЛЛТ на системном уровне вшито хроническое запаздывание, она всегда на шаг или на два отстаёт от реального спроса и реального предложения. Причем она ещё и ресурсы на своё поддержание требует: это огромный, многоуровневый бюрократический аппарат. Тогда как реальный рынок обходится без излишнего администрирования и реагирует на спрос мгновенно. Комментарии излишни.

Помогло ли это модели стать более осуществимой? Сложно делать выводы. Во-первых, повторяя слова Бенни из Вегаса, скажем: «The game was rigged from the start».





ahNXBmTfLNg.jpg (807x649)

Правда в том, «рынкосоц», что твоя модель не учитывала динамику с самого начала.

Модели рыночных социалистов наследовали все ограничения и допущения модели Вальраса. Это должно было быть понятно ещё тогда, когда фразу Леона выдергивали из контекста, а его модель «развивали» в том направлении, под которое она не предназначалась. И почему никто в своё время не остановил профессора Тейлора?

Во-вторых вспомним, что проекты Ланге, а также ОГАС в СССР так и не увидели свет. Только Киберсин в Чили успел проработать два года. Но в единственный полный год, когда Киберсин был у руля, а именно в 1972, рост реального ВВП на душу населения в Чили составил гордые -2.8% (в 1973 было -6.7%, но это можно списать на эффект неопределенности после сентябрьского переворота Пиночета).

Хотя опять же, рынок оценивал сравнительную экономическую эффективность политики Альенде и Пиночета достаточно красноречиво — после неожиданной победы Альенде рынок обрушился на 70%, а после переворота Пиночета - почти полностью отбил это падение. Достаточно исчерпывающее свидетельство о том, насколько экономически эффективна социалистическая политика.

Что вызвало такие скачки на дно? Происки шпионов и волюнтаристов? Конечно же нет. Все можно гораздо проще объяснить пробелами в теории, которые не могли быть исправлены без капитального пересмотра всей идеи плановой экономики. Ведь в конечном счёте ревизия плановой экономики привела бы к повторному изобретению бизнес-плана на производствах. Комментарии и тут излишни.





kD_PIeEqZlM.jpg (807x466)

Понимаем, что в стране были забастовки и так далее. Но если ВВП на душу падает на 2.8% в год только из-за забастовок, то ваша экономика такая себе.

НО ПРИ ЧЁМ ТУТ КОУЗ?

Теория фирмы Рональда Коуза увидела свет в 1937 году вместе с выходом его работы "Природа фирмы». Коуз начинает свой анализ с простого вопроса: «Почему на рынке существуют фирмы?» Почему экономика не может пребывать в виде непрерывной среды из атомизированных субъектов, которые образуют между собой исключительно горизонтальные связи. Откуда вдруг появляются вертикальные иерархичные связи, выраженные в виде фирм?

Всё дело в транзакционных издержках. В непрерывной, атомизированной экономике значительная часть средств и времени уходила бы на поиск партнёров, проведение переговоров, торги, заключение контрактов и претворение условий контрактов в жизнь. Для одного человека все эти задачи непосильны. Разделение труда и создание фирм помогает преодолеть эти трудности, но только частично — необходимость во всём вышеперечисленном никуда не пропадает.

У фирм есть свои границы эффективности, в пределах которых они показывают максимальные результаты. Так, например, мы уже знаем, что абсолютно атомизированная экономика тратила бы большую часть своих средств на издержки. Экономика с фирмами несёт меньше издержек. А что если фирма будет одна и большая? Экстраполирование подсказывает нам, что в случае с огромной, всеобъемлющей фирмой издержки либо исчезнут вовсе, либо опустятся на околонулевые значения.

Эта экстраполяция стоит в основе самой идеи центрального планирования, но при этом редко озвучивается и ещё реже разъясняется в таком ключе, как это было сделано выше. Вот что социалисты на самом деле понимали под ликвидацией «рыночной анархии производства» — избавление от издержек и выход на сверхэффективность.

В общем-то идею социалистов можно даже понять. Но не принять. Потому что Коуз не согласен с тем, что всеобъемлющая фирма, выполняющая роль планового органа, должна быть чем-то лучше множества конкурирующих фирм. Центральный плановый орган сам порождает немалые издержки из-за того, что многие процессы проще и дешевле решать горизонтально — это выяснилось в ходе дискуссий, где оппонентом Коуза был уже знакомый нам Абба Лернер. Их дебаты разворачивалась вокруг предельных издержек, которые Лернер ставил во главу угла своей модели.

Рыночные социалисты (сторонники Лернера) и интервенционисты неоклассического разлива расходились во многом, но в одном их сходство проявлялось очень сильно — в тенденции излишне превозносить роль предельных издержек в формировании цен. У первых грамотное управление экономикой на основе предельных издержек осуществлял всезнающий Госплан, у вторых — всезнающее государство. И тех, и других Коуз поспешил обломать, предложив оценить затраты, прежде считавшиеся «псевдобесплатными».

Почему-то все социалисты и интервенционисты принимали затраты на содержание своих госаппаратов за нулевые. Издержки приписывались только рыночной системе, и в отношении рынка существовала некая презумпция виновности. И это не говоря о человеческом факторе. Чиновники тоже живые люди, совершающие ошибки. Но в отличие от предпринимателей их положение не поставлено в зависимость от грамотного управления, а обеспечено постоянным и безусловным источником дохода — налогами.

В конце концов, если центральный план лучше, то почему рынок не пришёл к нему эволюционным путем также, как и к фирмам? Вы скажете что есть корпорации, сравнимые по размерам и бюджетам с целыми странами? А вот и нет! Они планируют в условиях свободного ценообразования, где нет нужды высчитывать цены. Они конкурируют с другими такими же корпорациями. А ещё они обмениваются между собой и более мелкими игроками, поддерживая ценообразование на плаву. Это делает аналогию между ТНК и Госпланом некорректной. Корпорации ни в коем случае не претендуют на место госплановиков — даже самая крупная ТНК пропускает через себя ничтожные доли процентов мировой экономики.

Аргумент, что Walmart и Amazon пропускает через себя товаров стоимостью выше, чем ВВП бывшего СССР, не имеет особого смысла. Пропускать товаров они могут сколько угодно, но производиться-то они продолжают децентрализованно, и скупаться у отдельных поставщиков по рыночным ценам. И Amazon - это во многом маркетплейс, так что где здесь триумф плана, не видно. Когда Ашан начнет продавать исключительно «Каждый день», и мировые продажи этого бренда превзойдут ВВП какой-нибудь средней страны, тогда можно будет о чём-нибудь говорить, и то, даже внутренние продукты тех же Walmart или Ашанов всё равно чаще всего делаются по субподряду, и с широким использованием рыночных элементов. Представлять себе Ашан как такую коммуну, где все за трудодни упаковывают семечки «Каждый день» - мягко говоря, достаточно далеко от истины. Аргумент с ТНК ещё может быть интересен и привлекателен потому, что они используют некоторые мифические «трансфертные цены», и может показаться, что они торгуют внутри себя по нерыночным ценам, воодушевляя сторонников плана. На самом же деле ответ куда более прост: трансфертные цены - просто учётные цены обмена товарами между подразделениями ТНК в разных странах, ЕДИНСТВЕННОЙ целью которых является перераспределение бухгалтерской прибыли между странами и снижение налоговых платежей. Безумно изящно, безумно умно, да, но ни в коей мере не опровержение калькуляционного аргумента.

Оптимумы по Коузу лежат где-то в промежутке между атомизированной экономикой и центральным планом. Они определяются каждый раз по разному с учётом конъюнктуры рынка, но никогда не лежат в указанных крайностях.

НО ПРИ ЧЁМ ТУТ НЕЙРОСЕТИ?

Сравнительно недавно «Tankies R&R» провели аналогию между экономической системой и различными механизмами поиска глобального оптимума в многомерном пространстве всех возможных экономических решений (читать тут: Уничтожение «калькуляционного аргумента»). Представленная дихотомия «рынок vs план» стара как мир, но для нашего анализа больше и не требуется.

Ну давайте разберем по частям ими написанное:

Во-первых комми с самого начала стали воевать «не туда». На возражение о том, что при социализме нельзя узнать ценность благ и высчитать оптимальные комбинации производства, они ответили следующим образом: — "Нам похуй, мы не знаем, но мы можем производить блага с большой эффективностью по отношению к затратам, с помощью моделей этих ребят". Далее идёт описание работ Канторовича, Нейрата, Кокшотта.

Всё о чём поведал автор — это расчёт наиболее оптимального плана при конечном количестве потребляемых товаров. Эта задача в различных формулировках являлась частью неоклассического анализа весь конец XIX века и всё начало XX. Поэтому в ней нет ничего экстраординарного. Более того, это типовая задача, посвящённая планированию. А речь изначально шла о Центральном планировании. Отстаивать идею центрального планирования демонстрацией не-центрального планирования это, по сути, подмена тезиса.

Критика заключалась не в этом. Никто никогда не спорил с тем, что в условиях одного предприятия можно выстроить эффективный план. Спорили с тем, что данные для анализа Госплана неоткуда взять. А если данные для анализа всё же есть, (их предоставил черный рынок, забугорный капиталист или Господь Бог) то все последующие действия становится только вопросом технической грамотности.

Все модели начиная от Неймана и заканчивая Леонтьевым строятся от того, что потребности, цены и другие данные для расчета уже известны. Они находятся в «ДАНО:», а должны находиться в «ДОКАЗАТЬ:» Неудивительно, что при такой постановке вопроса тема социализма продолжает регулярно всплывать последние 80 лет внеакадемических баттлов. И каждый раз находится человек, который ФАКТАМИ, ЛОГИКОЙ и шапкозакидательством разрешает вечные споры.

Как говорится, «Наука — это поиск черной кошки в темной комнате. Научный коммунизм это поиск черной кошки в темной комнате и каждый кричит, что нашёл её».

Но вернёмся к матчасти. Следуя за Хайеком, мы могли бы сказать, что система «танкистов» крайне сложна для внедрения в рамки рационального бюрократического планирования. Но так будет неинтересно. Поэтому сегодня мы позволим себе некоторую вольность и затронем язык data science.

В плоскости «рынок vs план» рынок можно сравнить с эволюционной нейросетью, обладающей тысячами и миллионами узлов, а план с единым формализованным алгоритмом поиска.

Узлы рыночной нейронки вознаграждаются за корректные предсказания. Говоря в терминах машинного обучения, их веса повышаются за качественное угадывание рыночных трендов. В реальной экономике это выражается через прибыли и убытки. Таким образом, каждый узел имеет вес, равный капиталу индивида, который этому узлу соответствует. Капитал может быть как человеческий и физический, так и финансовый. Обязательное условие для работы такой системы — институт частной собственности и средство накопления. Роль последнего выполняют деньги.

В гипотетической бюрократической системе с централизованным планированием весом-капиталом узла можно считать некоторую выслугу или репутацию человека перед абстрактной Партией или Обществом. Но тогда встаёт вопрос о том как прописать механизм аккумуляции этой самой репутации, ведь это очень нетривиальная задача. Она накладывает дополнительные уровни оптимизации в и без того сложную оптимизационную задачу. Даже если наши «коллеги» слева возьмутся формально решить ее, они просто заново, под другим названием и в другом контексте, изобретут деньги.

Да, в функционировании рынка есть доля случайности, иногда очень большая, но все нейронки страдают от этого. Иногда узел или подсеть что-то случайно угадывают на обучающей выборке, и затем вся сеть ведёт себя не очень хорошо. Но по мере повторения этого процесса веса узлов корректируются до нормального уровня. У случайности рынка даже есть одна фича, во многом обуславливающая его успешность, но об этом гораздо ниже.

Прелесть такой рыночной нейронки в отличие от поискового алгоритма плана том, что каждый узел сам ищет и концептуализирует информацию, то есть каждый узел по сути есть подсеть. В этой гипотетической нейронке, в отличие от привычных всем сетей, есть целых два уровня концептуализации данных: первый, ожидаемо, происходит в ходе абстракции от входного слоя на скрытые слои (скрытые слои - это многочисленные ассоциации, корпорации и неформальные объединения, характерные для любого общества, а для «сетевого» свободно-рыночного общества — в особенности), а второй - непосредственно на уровне самих узлов (индивидов), каждый из которых имеет широкую автономию в интерпретации и параметризации тех данных, которые у него имеются. Именно этот фактор делает структуру сети очень сложной и невозможной для репликации.





4EYiemPtJyQ.jpg (807x635)

Аналогия нейросети и рынка, наглядно показаны два шага концептуализации и важность ассоциаций и корпораций как скрытых слоев, позволяющих более абстрактно учитывать данные





SdLdj8RJ5XE.jpg (604x420)

Вы только что услышали хайекианский аргумент, переведённый на язык дата-сайнс. Это и есть та самая упоминавшаяся гипотеза сверэффективности рынка.

А вот и сам Хайек. В порядке иронии мы поместили его СЛЕВА. Ну вы поняли. Но и это ещё не все. Вот сейчас будет по-настоящему сложно.

НО ПРИ ЧЁМ ТУТ ЛОКАЛЬНЫЕ ЭКСТРЕМУМЫ?

Каждый специалист по машинному обучению знает о проблеме локальных экстремумов. Проблема эта в том, что в этих экстремумах часто застревают методы оптимизации, такие как «градиентный спуск». Причем чем выше размерность пространства и чем менее гладкая функция, тем труднее понять, что вы, собственно, застряли.

Так вот, эти «застревающие» методы являются основой для работы всех гипотетических плановых органов. Понятие социализма настолько узко и однозначно задано, что изобрести какие-то «более другие» методы не представляется возможным — тогда это будет уже не социализм.

Помните, как просто доказать, что экстремум функции одной переменной - действительно максимум или минимум? Берёшь вторую производную и смотришь знак. А для двух переменных - уже надо считать определитель. Представьте, что произойдёт, если переменных тысячи, а вдобавок у них ещё и нет производных. Проверить все «подозрительные» точки на экстремумы и даже найти эти самые точки будет сложно. Поэтому существующие оптимизационные алгоритмы для гладких функций чаще всего основаны на постепенном приближении именно к локальному экстремуму (в нашем случае, к максимуму) на основе так называемых эмпирических производных. Для обхода этой проблемы были придуманы некоторые модели с прямым элементом случайности, встроенным в процесс поиска, чтобы исследователь мог «выпрыгивать» из локальных максимумов в поиске глобальных.

Проблема заключается вот в чем - внесение элемента случайности в оптимизационный экономический процесс связано с реальными издержками для живых людей. Часть из этих людей не очень-то склонна к риску и предпочла бы иметь низкий, но стабильный доход. В то же самое время, как было сказано выше, случайные возмущения в системе имеют почти безграничный потенциал вывода нашей многомерной негладкой и вообще достаточно уродливой функции на более высокий локальный максимум, либо, в перспективе, на максимум глобальный.





uC7qdzUOpdg.jpg (803x623)

Только достаточно сильное возмущение, оказанное на систему в правильном направлении, позволяет стандартному алгоритму увидеть более высокий локальный максимум или глобальный максимум (трактуйте локальный максимум как условно плановые экономики, а глобальный — как условно рыночные).

Как же решить эту проблему? Здесь рыночная организация в духе эволюционной нейронки предлагает изящное решение - каждый узел является сам по себе «Шумпетерианским предпринимателем», выбирающим, насколько случайным ему быть и заинтересованным в последствиях своего выбора.

Не правда ли, когда вы наблюдаете за алгоритмом, отвергающим локальный максимум и отважно скатывающемуся вниз по многомерному склону гиперплоскости в поисках глобального максимума, у вас невольно возникает ассоциация с ранним колонистом, бросившим родную деревню ради успеха в Новом свете, либо, в современных терминах, со стартапером, выходящим из «зоны комфорта» для развития многообещающего, но рискового проекта.





BHyyqxPcKvo.jpg (580x270)

Шумпетер хуйни не посоветует

Созидательному разрушению по Шумпетеру отводится важная роль, но благодаря тонкой настройке системы оно не выходит из-под контроля. Видите здесь прямую историческую дихотомию между условно рыночными и условно плановыми обществами? Условный социализм был относительно успешен в выведении своих подданных на в целом приемлемый, но не очень впечатляющий уровень доходов, но застопорился, застряв в локальном максимуме и не поняв, что ему дальше делать.

А если мы посмотрим на волатильность? Максимум волатильности, на которую способны рыночные общества - это что-то типа постепенно уходящей из актуальной темы аналитики в раздел экономической истории Великой рецессии. При желании мы можем списать её на неудачные эксперименты ряда предпринимательских узлов (хотя и здесь все не так однозначно). Попытки же плановых обществ внести в систему «созидательное разрушение» за счёт масштабных социально-экономических экспериментов преуспевали в разрушении, но они редко когда были созидательным. Вспомните культурную революцию Мао или стрёмные проекты Хрущева, которые сами социалисты позже окрестили «волюнтаристскими».

И что мы в конце концов имеем? Полемика о плане в очередной раз напомнила всем нам не делать далеко идущие выводы из сомнительных утверждений. Таким сомнительным утверждением 150 лет назад выступила идея обобществления экономики под флагом всезнающей бюрократии. Сколько времени, ресурсов и нервов было направлено на опровержение этого пранка. И это не считая безвозвратных потерь от практической стороны социалистических экспериментов.

Эта статья началась с призыва не тратить своё время на вопросы, потерявшие актуальность почти 100 лет назад, и не ковыряться в мусоре на отшибе экономической истории. Этим она и заканчивается.

Б Больше статей и контента на Freedom Pride.

Read more

Почему Вам подходят Контрактные Юрисдикции, если Вы…

on Apr 23, 2019

Примечание: Если Вы впервые слышите о Контрактных Юрисдикциях, советуем Вам начать чтение с данной статьи: Контрактные Юрисдикции: краткое введение.

В данной статье довольно подробно раскрывается преимущество Контрактных Юрисдикций для представителей самого разного из направлений политического и идеологического спектра: либертарианцев и этатистов, глобалистов и националистов, даже социалисты и коммунисты найдут здесь аргументы, которые могут склонить их к идеям КЮ. Приятного чтения.

Итак, почему Вам подходят Контрактные Юрисдикции, если Вы:

А Анархо-капиталист,

и считаете, что частная собственность должна быть неприкосновенной, налоги и любая другая форма экспроприации— это воровство, а все взаимоотношения в обществе не должны нарушать Принцип Неагресии.

Теория Контрактных Юрисдикций (КЮ-теория) является прямым продолжением идей Анархо-Капитализма и описывает безгосударственное общество, наиболее близкое к его идеалам, но в отличии от АнКапа в его Ротбардианском направлении (Мюррей Ротбард «К новой свободе — Либертарианский Манифест» [1], «Этика Свободы» [2]) выводит его не из естественного права, которое должно соблюдаться всеми людьми и организациями как моральный императив, а из чисто утилитарных соображений, приняв которые, люди, частные корпорации и даже отдельные правительства смогут организоваться в новую общественную структуру, гораздо больше отвечающую идеалам личной свободы и свободы предпринимательства, а самое главное, имеющую потенциал ко все возрастающей децентрализации и взаимосвязанности на уровне рыночных сетевых структур. Кроме того, в отличии от классического АнКапа, теория Контрактных Юрисдикций подразумевает наличие переходных этапов, показывающих, каким образом такое общество может появиться, минуя стадии представительной демократии, авторитарной модернизации и минимального государства.

Принцип Неагрессии — NAP [3] при всем этом вовсе не подлежит отрицанию в качестве морального ориентира: сама логика рыночных преобразований подразумевает всё большее его исполнение, т.к. он просто-напросто является наиболее эффективным принципом взаимодействия экономических агентов с частной собственностью, и как следствие, возрастающая конкуренция различных юрисдикций, имеющих разные представления об идеальном праве и устройстве общества, неизбежно приведет к установлению общества с повсеместным или, по крайней мере, доминирующим положением соблюдавших NAP юрисдикций. КЮ-теория просто не стремится поставить телегу впереди лошади (этику впереди экономики) в данном вопросе, полагая, что подобное действие всегда будет идти против исторического течения.

М Минархист,

и считаете государство неизбежным злом, которое должно существовать хоть в каком-то минимальном виде для поддержания правопорядка и обороноспособности общества.

Контрактные Юрисдикции также можно рассматривать как более продвинутый вариант минимального государства.

КЮ-теория предполагает, что на первом этапе перехода от современного нам общества контрактную юрисдикцию могут предоставлять не частные компании, а иностранные правительства для обеспечения зон опережающего развития в более отсталых странах. Так экономист Пол Ромер предлагает создать чартерные города [4], [5] в странах черной Африки, которые будут подчинены британской или американской юрисдикции, иметь собственное правительство, независимое законодательство и полицию, таким образом становясь точкой экономического роста для местного населения, которое сможет получать современное образование и высокооплачиваемую работу, не связанные с местным коррумпированным и неэффективным правительством. Ну и конечно же, рабочие места в таких городах будет предоставлять иностранный бизнес, который избегает инвестировать в страны третьего мира именно из-за отсталого законодательства и правоприменения и нестабильного политического режима. Такой чартерный город, находящийся под протекторатом более развитого государства, сможет запросто повторить экономическое чудо Сингапура, также длительное время находившегося под британским покровительством и ставшего за 30 лет одним из самых привлекательных для инвестирования и ведения бизнеса городов мира.

Уже сегодня существует достаточно много проектов полностью частных городов [6] [7] [8], и удачного примера хотя бы одного города-чартера в стране третьего мира будет вполне достаточно, чтобы такая услуга стала приобретать популярность — правительства будут готовы платить развитым странам за создание подобных городов на своей территории и импортирование туда отлаженной судебной, законодательной и правоохранительной системы, резко улучшающих инвестиционный климат и становящихся вполне рыночным продуктом (формируя экспорт законодательства и правоприменения как международный рынок [9]).

Уже после установления подобной рыночной практики, услуги импорта юрисдикции и строительства городов-чартеров и других зон опережающего развития смогут осуществлять не только правительства развитых стран, но и специализированные частные корпорации. Именно они и станут первыми по-настоящему Контрактными Юрисдикциями.

Как можно понять из вышесказанного, КЮ вполне может являться аналогом минимального государства со своим правительственным аппаратом, судами и полицией, и если окажется, что подобные услуги лучше всего оказывать комплексно, то так оно и останется. Другое дело, что вполне может произойти дальнейшая дифференциация, и одни частные корпорации станут специализироваться на услугах правопорядка, другие на услугах управления, а третьи будут обеспечивать работу частных судов и пенитенциарной системы. Точно также размер отдельного субъекта КЮ может остаться на уровне одного города или даже Штата, а может уменьшиться до микрорайона или даже отдельного собственника. Это покажет практика и экономическая целесообразность данных процессов.

Д Демократ,

и cчитаете, что самая лучшая форма правления — это Демократия.

По своей сути, идея Контрактных Юрисдикций не противоречит также и базовым механизмам демократии, напротив, она позволяет исправить и оптимизировать многие недостатки и недочеты современной нам демократической системы.

Представьте себя Соединенные Штаты, в которых будет сохранена та же федеративная структура и двухпартийная система, но при этом Правительства Демократов и Республиканцев не будут сменять другу друга попеременно каждые несколько лет, а вместо этого будут работать параллельно, создавая две независимые системы федерального законодательства, а уже сами Штаты будут решать, к какой из двух юрисдикций им стоит присоединиться. Будут существовать Синие Штаты и Красные Штаты, имеющие разную степень экономической свободы, социальной поддержки, разные полицейские и судебные системы, и все это в рамках одного сильно-интегрированного общества, с возможностью изменения данного статуса в любой момент.

На этом примере легко понять, что разделение на Контрактные Юрисдикции не отменяет собой демократическую систему. Конечно, мы подразумеваем возможность разделения на значительно более мелкие самостоятельные единицы, чем отдельные Штаты, но механизм остается тем же самым: вместо того, чтобы выбирать себе (и всем остальным) какое-то одно будущее правительство, вы можете выбрать к какому из уже существующих и функционирующих правительств вам присоединиться. И в этом вся разница.

Современная представительная демократия имеет как множество достоинств, так и множество недостатков [10], и КЮ-теория позволяет решить главный из них — тенденцию демократической политики к скатыванию в популизм и решение текущих запросов общества в ущерб будущим. В КЮ, по причине их прямой конкуренции друг с другом, становится гораздо сложнее принимать спорные и популистские решения, т.к. от успешности вашей юрисдикции напрямую зависит как количество желающих в ней оставаться, так и количество желающих присоединиться к ней в будущем. Наличие Контрактных Юрисдикций избавляет граждан от необходимости верить обещаниям политиков: вы воочию сможете увидеть альтернативные пути развития общества при той или иной законодательной, правоохранительной и социальной политике, в рамках одного конфедеративного государства, и выбрать для себя любой из них.

С другой стороны, само устройство Контрактных Юрисдикций, помимо своих основополагающих свойств экстерриториальности и возможности выхода, не предполагает какой-то единой внутренней структуры, и также вполне может быть образовано по демократическим механизмам. Это может быть и корпорация с избираемым акционерами Советом Директоров, и частное единоличное владение, и конституционная монархия, и республика, и что-то совсем иное. К примеру, ничто не мешает попробовать создать Контрактную Юрисдикцию по принципу прямой электронной демократии, которая, по убеждению некоторых политологов, может сменить современные формы управления [11]. Более того, такие попытки уже есть — в виде «виртуальных» электронных государств, созданных на основе технологии блокчейна[12].

И Интервенционист,

и считаете, что современная экономика не может существовать и стабильно развиваться без некоторой степени вмешательства и контроля за рынком.

В отличии от анархо-капитализма по Ротбардианской модели, неотделимого от Австрийской Экономической Школы [13], концепция КЮ индифферентна к потенциальной истинности той или иной экономической теории: мы отдаем себе полный отчет, что сегодня в мире существует несколько конкурирующих экономических теорий, противоречащих друг другу в своем описании реальности, и не собираемся убеждать вас в том, что знаем, какая и них верна, а какая нет, мы исходим из совершенно иного соображения: практика — критерий истины.

Конкурирующие за пользователей, граждан и обслуживание бизнеса юрисдикции неизбежно будут вырабатывать те или иные стабильные формы регуляции правового и финансового поля. Обладающая стабильной финансовой системой и развивающаяся без эксцессов и затяжных кризисов экономика сама по себе является рыночным продуктом, привлекательным для инвестирования в нее денег, средств и других долгосрочных вложений. Центробанки и другие аналоги ФРС, в свою очередь, представляются вполне органичной, хоть и не обязательной, частью подобных конкурирующих юрисдикций.

Конечно, наличие перекрывающихся юрисдикций может привести к хождению и активному обмену на одной территории множества разных видов валют, и для этого потребуется развитие теории частных денег и мультивалютной экономики, как это предполагал Фридрих фон Хайек [14], но даже он в своей работе приходит к выводу, что подобная система всего лишь приведет к выработке наиболее оптимальной формы денег. Что касается множества точек эмиссии и хождения разных валют на одной территории, то это тоже не является каким-то невероятным новшеством [15] — здесь можно привести в пример Гонконг, где местные гонконгские доллары эмитируются четырьмя разными банками, а на территории острова имеют также активное хождение китайские юани и британские фунты стерлингов. Это даже без учета реально существующих частных электронных и криптовалют.

Также достаточно крупная и успешная Контрактная Юрисдикция вполне может позволить себе не только монетарную, но и собственную антимонопольную и торговую политику. Здесь все зависит исключительно от того, какая модель окажется более успешной. Если юрисдикция с интервенционистской экономической политикой окажется более предпочтительной для бизнеса и будет иметь более быстрорастущую экономику, чем юрисдикция с полностью свободным рынком, значит так тому и быть.

Ф Федералист,

и считаете, что обществу вполне достаточно федерального разнообразия, и незачем придумывать здесь какие-то новые юрисдикции.

Контрактные Юрисдикции также органично выводятся из идей федерализма и классического либерализма, как и из анархо-капитализма; придти к ним можно независимо разными путями. В качестве примера можно привести рассуждения австралийского автора Чандрана Кукатаса про сосуществование разных культур [16] и работу швейцарских экономистов Бруно Фрея и Райнера Айхенбергера про новый федерализм для Европы на основе выведенной ими концепции функциональных частично перекрывающихся конкурирующих юрисдикций [17].

В основе федерализма лежит идея разделения властей между федеральным региональным уровнем, и наиболее полно этой концепции соответствуют кантоны в Швейцарии и Соединенные Штаты Америки, однако, как можно видеть, недостатком этой модели является постепенное перетягивание на себя все больших полномочий федеральным центром, сосредоточение ресурсов и сокращение федерального разнообразия. Так было в США, так постепенно происходит в Швейцарии, и так в нулевые годы произошло в Российской Федерации, превратившейся за 10 лет из федеративной республики в, по сути, унитарное централизованное государство.

Контрактные Юрисдикции предлагают перевернуть идею федерализма и отдать решающие полномочия в организации государства не федеральному центру, а регионам — именно они должны решать большинство вопросов связанных с политикой государства и, при необходимости, переизбирать себе новый федеральных центр, более соответствующий их экономическим и политическим интересам. Так, вопрос о том, кому принадлежат Курильские Острова должны решать не Россия или Япония, а жители этих островов. Техас должен иметь реальную, а не теоретическую возможность выйти из состава США, равно как и Каталония должна иметь право покинуть состав Испании, а события вроде Brexit-а должны быть обычным делом, не заслуживающим какого-то громкого общественного резонанса.

Таким образом сохраняется главное преимущество скоординированного управления Федерацией и разделение власти между регионом и центром, но сама структура этого объединения больше не зависит от исторических случайностей и формируется исключительно экономической целесообразностью, торговыми связями и необходимостью выработки единой политики по тем или иным частным вопросам. Из колониального доминиона федеральная власть превращается в поставщика франшизы, присоединиться к которой может любой желающий в зоне ее предоставления, соответствующий необходимым условиях вхождения, и имеющий такое же свободное и неотъемлемое право выхода, как и из любой другой франшизы.

С Социалист,

и считаете, что экономика должна быть социально ориентированной, а государство должно гарантировать равный доступ к ресурсам и социальные гарантии для всех граждан и слоев населения.

Здесь я уверен, что смогу вас удивить и показать отсутствие противоречий и в данном вопросе, и даже, более того, возможности, которых никогда не будет при текущей политэкономической системе.

Во-первых, как уже упоминалось выше, мы не настаиваем на абсолютной истинности ни одной из экономических теорий, поэтому создать Контрактную Юрисдикцию на основе госмонополий и марксистской экономики в рамках данной системы ничего не мешает. Если люди добровольно будут выбирать Юрисдикции с бесплатной медициной, образованием, высокой пенсией, бюджетным жильем и другими социальными гарантиями и платить за это определенной долей своей прибыли и более жесткими регуляциями, то мы ничего не имеем против. Также сами по себе гигантские госкорпорации вполне подходят на роль Контрактных Юрисдикций — в рамках КЮ-Теории ничто не мешает Сбербанку, Газпрому или РЖД строить собственные частные города для работников, создавать дочерние банки и другие финансовые организации, выпускать собственную валюту и арендовать или сдавать в аренду те или иные территории, становясь таким образом автономными социальными государствами, существующими за счет определенной профильной специализации и не имеющими четких территориальных границ.

Во-вторых, в таком обществе многократно возрастает роль профсоюзов и разного рода некоммерческих правозащитных организаций, чьи региональные и международные сети сами являются отличным костяком для создания Контрактных Юрисдикций, и их статус только возрастет с переходом на контрактное право. Таким образом, часть специализированных КЮ, выполняющих социальные функции, может быть легко получена из наиболее крупных и востребованных в обществе НКО и профсоюзных организаций.

В-третьих, КЮ могут предложить совершенно неожиданные рыночные решения многих социальных проблем. Может показаться, что гражданство Контрактной Юрисдикции не так сильно отличается от гражданства обычной страны: вам все равно придется платить те или иные взносы в виде абонентской платы или процента прибыли, просто в случае КЮ, вы можете выбирать кому именно и за что вы платите. Однако, это не совсем так. Дело в том, что гражданство и базовый функционал даже чисто капиталистической КЮ вовсе не обязательно должны быть платными.

Давайте разберемся. Вы ведь не платите за посещение Торгово Развлекательного Центра, не смотря на то, что он предоставляет вам публичные отапливаемые и охраняемые помещения весьма солидной площади с пожарной охраной, сантехникой и другими удобствами? Напротив, ТЦ заинтересован в большем потоке посетителей, это позволяет повышать конверсию сдаваемых им в аренду торговых точек и рекламных объявлений. Аналогично могут быть устроены частные публичные площади любой КЮ — помещения, улицы, кварталы и целые города будут доступны для всех желающих, вне зависимости от того, имеют они гражданство данной КЮ или нет.

Далее, базовые услуги гражданства КЮ, куда входит полиция, защита прав, арбитраж, пожарная охрана, скорая помощь и т.д., также могут предоставляться бесплатно. Здесь работает такой же принцип, как у сайтов сети Интернет: весь базовые контент на сайтах бесплатен, достаточно лишь простой процедуры регистрации. Но если вы хотите большего, оформите платную подписку. Таким образом бесплатная услуга также является рекламой, повышающей конверсию пользователей базовой версии в пользователей «продвинутой» платной версии. По этому принципу работают как адвокатские конторы, так и некоторые ЧОПы.

Но и это еще не все. Большие IT корпорации, такие как Google и Facebook предоставляют преимущественно бесплатные услуги, получая прибыль иным способом — собирая так называемые «большие данные» десятков миллионов своих пользователей и продавая их заинтересованным технологическим компаниям [18]. В связи с этим в последние годы разгорелся ряд публичных скандалов, но, с точки зрения КЮ-теории, эта схема абсолютно валидна, если является открытой и добровольной. Как это может работать: Контрактная Юрисдикция является в первую очередь сервисом, через который вы взаимодействуете с ее правовыми и финансовыми институтами и заключаете договора с ее резидентами — это преимущественно IT-сервис, внутри которого вы оставляете значительную часть своих данных. Далее, если вы даете свое согласие (которое может быть условием регистрации гражданства этой КЮ), эти данные в обезличенном виде собираются в big datа и перепродаются заинтересованным лицам, в первую очередь другим корпорациям, занимающимся производством и рекламой. Таким образом производители услуг и товаров получают актуальную и очень важную для них информацию о потребительском поведении и характере спроса, рекламные компании получают более таргетированную рекламу, КЮ получает деньги за счет предоставления этих данных, а граждане получают часть этих денег, например, в виде Базового Гражданского Дохода.

Если же говорить про чисто социалистический эксперимент, то концепция КЮ также никак не мешает его реализации: можно представить себе КЮ социалистического типа, являющуюся профсоюзом работников нескольких больших компаний. Профсоюз занимается управлением, законодательством, наймом полиции и других охранных агентств, а в подчинении у него находятся несколько корпораций, состоящих исключительно из членов профсоюза, вносящих соответствующие профсоюзные взносы, из которых они получают гарантированное жилье, образование, пенсии и т.д. на территориях, подконтрольных данному профсоюзу и его компаниям.

К Коммунист,

и считаете, что в идеальном обществе не должно быть денежной системы, социального расслоения и частной собственности, а экономика должна быть ориентирована на рациональное использование и распределение ресурсов, а не на извлечение прибыли.

Многие элементы безденежной экономики и кооперативного использования ресурсов уже были реализованы, и я говорю не о безналичных банковских системах и акционерных обществах. Более подробно о уже существующих системах такого рода можно почитать в моей статье про модульное государство [19] и sharing economy [20].

Общим знаменателем таких систем являются современные технологии, позволяющие создавать горизонтальные одноранговые сети производства, потребления и обмена товарами и услугами, для которых не требуется вертикальной интеграции и регуляции со стороны какого-либо государства или большой корпорации. Что также является немаловажным, подобные системы могут максимизировать использование имеющихся у вас ресурсов, распределяя их оптимальным образом между участниками сети, как это показано в примере ниже.

Если у вас есть автомобиль, то вы используете его в лучшем случае одну пятую своего времени, все остальное время он просто простаивает в гараже или на стоянке. Современная идеология совместного потребления исправляет эту проблему следующим образом: вы можете подключить свой автомобиль к сети кар-шеринга, и в то время, когда вы им не пользуетесь, спите или находитесь в другом городе, и любой другой человек, подключенный к данной сети и имеющий соответствующую репутацию и квалификацию, может воспользоваться вашим автомобилем для своих целей, автоматически перечислив вам аренду за время и километраж. В свою очередь, вы точно также можете воспользоваться любым автомобилем, находящимся поблизости и подключенным к аналогичной сети, если вам это понадобится — в другом городе, другом районе или даже в другой стране. И если все это одна сеть, то можно обойтись даже без денег, перекидывая друг другу «баллы» за аренду или подвоз попутчиков.

Аналогичным образом может быть организована сдача жилья, обмен путевками, реализация невостребованных продуктов питания, лекарств, уход за пожилыми людьми и детьми, домашнее обучение и многое многое другое, включая кооперативное производство и научную деятельность. Контрактные Юрисдикции идеальным образом ложатся на эту тенденцию, позволяя вам, кроме прочего, оптимизировать свои налоговые и коммунальные расходы, оплачивая только те услуги охраны, страховки и правозащиты, которые вам необходимы в данный момент и на данной территории и только в то время, когда вы действительно там находитесь, а их экстерриториальная природа позволит вам свободно передвигаться по разным странам, везде оказываясь в привычной для вас правовой и цивилизационной среде, подключенной к одним и тем же сетям и провайдерам.

Аргументацию о том, почему такая горизонтальная и бесклассовая сетевая система будет неизбежно сменять современные иерархические вы можете почитать в моей дискуссии о природе власти и иерархии [21].

Т Технократ,

и считаете, что будущее за высокими технологиями, моделированием среды обитания, строгим научным подходом и автоматизацией всех сфер жизни.

Контрактные Юрисдикции это технологическое общество. Именно этим обоснована новизна и актуальность нашей теории, реализовать которую в прошлом можно было разве что в виде Вольных Городов [22] или системы городов в средневековой Исландии [23]. Сегодня в мире, где протяженные границы больше не обеспечивают эффективности обороны, ведутся прокси-войны на территории третьих стран, а больших войн, благодаря ядерному сдерживанию и феноменально возросшей роли международной торговли, не было уже больше 70 лет, это устройство общества с гибкими и подвижными границами представляется социально и технологически оптимальным.

Чтобы быстро и эффективно работала процедура покупки, аренды, подтверждения и выхода из гражданства той или иной Контрактной Юрисдикции необходим высокий уровень IT-технологий, а сами КЮ скорее всего будет в той или иной степени представлять собой именно IT-корпорации, работающие по типу сотовых операторов и Интернет-провайдеров. Также эффективно и интегрированно должны работать системы подписки на охранные, судебные и страховые услуги, вызов полиции, охраны, МЧС и других спецслужб, элементы описанной выше sharing economy и другие сервисы.

В общем, роль технологий в таком обществе сложно переоценить. Если вам кажется, что все это требует для эффективной работы серьезной централизации и вертикальной интеграции, КЮ-теория не видит в этом никакой проблемы, в действительности КЮ могут быть даже больше современных государств, имея огромную совокупную территорию, раскиданную по всей планете в виде «государств-франшиз». Любой собственник или правитель какого-то государства может подключить свою собственность или территорию к договору «франшизы», предполагающему развертывание на этой территории унифицированного правового и административного режима соответствующей КЮ и включающему весь набор финансовых, правовых, охранных и других институтов.

Кроме этого, КЮ позволяют осуществлять еще целый ряд интересных технологичных кейсов. Например, им вовсе не обязательно решать проблему пенсионных накоплений путем организации очередных пенсионных фондов, базового гражданского дохода и других уже существующих инструментов. Посмотрите на это с другой стороны: около четверти всего населения получает те или иные пособия по инвалидности, достижению пенсионного возраста или по причине тех или иных заболеваний, которые выплачиваются из уплаченных ими или их согражданами налогов, т.е. происходит простое и не очень эффективное перераспределение средств от работающих к неработающим. С другой стороны, у нас есть огромная нехватка данных для персонализированной медицины, а данные по наблюдению за здоровьем людей в течение десятков лет стоят огромных денег (есть очень небольшое количество людей, которые служат профессиональными подопытными, предоставляя свои биометрические данные в течение десятков лет наблюдений). Сложите два и два, и вы получите коммерческую услугу, предоставляющую пенсионерам и другим не полностью дееспособным людям ряд приборов и процедур по мониторингу их здоровья, данные которого передаются в виде big data медицинским и фарм-компаниям, а также научным центрам, которые готовы платить за эти данные большие деньги. В зависимости от персонализации данных и согласия или несогласия на те или иные, находящиеся в стадии экспериментальной проверки, процедуры человек получает не только регулярный медицинский контроль здоровья, но и денежные выплаты, заменяющие в подобной системе пенсию и социальные выплаты.

У Ученый,

и беспокоитесь о финансировании фундаментальной науки и других важных научных проектах, существование которых зависит от современного государства.

Эта проблема также отсутствует в КЮ-теории, что выгодно отличает ее от классического анархо-капитализма. Поскольку КЮ образуются на основе существующих государств и корпораций и имеют возможность как плавного перехода, так и долгосрочного сохранения всех имеющихся у них институтов, они точно так же как и обычные государства могут продолжать спонсировать фундаментальную науку, международные проекты и другие связанные с наукой вещи.

Главным отличием системы Контрактных Юрисдикций от современных государств является возможность свободного выбора юрисдикции, поэтому могут существовать как юрисдикции, спонсирующие фундаментальную науку, так и те, кто не хочет этого делать, и люди сами могут выбрать между ними — это такой же демократический кейс, как в сегодняшних развитых демократиях, только гораздо более мобильный, поскольку решение принимается быстро и на низовом уровне. Раз люди в демократических странах не проводят массовые выступления за отказ от спонсирования науки и образования, значит нет оснований полагать, что они начнут это делать и в предлагаемой нами системе.

Большие корпорации, в свою очередь, также заинтересованы в развитии науки и зачастую имеют планы, заложенные на 10-20 лет в будущее, а значит они точно также будут вкладывать часть своей прибыли в венчурные фонды и собственные инновации.

Некоммерческие организации, которые могут организовать и сами ученые, которые уже сегодня являются фактически международным сообществом, слабо связывающим свою деятельность с конкретными странами и правительствами (а значит они будут главными первопроходцами в новом мобильном и децентрализованном обществе), в свою очередь, могут ставить своим условием спонсирование тех или иных проектов, в противном случае понижая репутацию и престиж, не поддерживающих их начинания юрисдикций.

Отдельные богатые люди, конечно же, также могут спонсировать большую науку, как это всегда было до 20 века. А т.к. общество с более оптимизированной социальной и экономической системой будет накапливать значительно больше капитала, заниматься спонсорством и филантропией сможет себе позволить большее число людей.

Ну и конечно, сами образовательные учреждения и институты, могут делать фундаментальные и прикладные исследования частью своей образовательной программы, эффектно выделяющей их среди других, и оправдывающей соответствующую плату за обучение. В этом тоже нет никакой удивительной инновации, и многие научные центры итак являются интегрированным и кафедрами образовательных учреждений.

Ю Юрист или правовед,

и у Вас сразу начинает болеть голова, когда Вы думаете о пересекающихся экстерриториальных юрисдикциях с разными правовыми нормами.

Здесь можно привести несколько теоретических аргументов:

  1. Конкуренция между юрисдикциями на одной территории неизбежно приведет к их оптимизации, унификации и уменьшению числа правовых норм и спорных моментов. Чем проще, точнее, понятнее и стабильнее (в плане неизменности) будет правовой режим, тем больше у него будет лояльных пользователей и выше репутация предоставляющей его юрисдикции.
  2. Многие вещи вроде штрафов и простых юридических кейсов будут автоматизироваться и решаться в машинном режиме и уровне смарт-контрактов.
  3. Востребованность юристов, адвокатов и специалистов по праву в таком обществе несомненно возрастет, поэтому возрастет и финансовое вознаграждение соответствующих профессий.

Кроме того, процесс уже идет, и разного рода оффшорные зоны и зоны опережающего развития зачастую и так имеют свое особое законодательство, отличное от территории страны, где они находятся.

К Космополит,

и считаете себя гражданином мира, а Землю — нашей общей родиной, которая не должна быть разделена на страны, и хотите свободно путешествовать по всему миру.

Сам принцип экстерриториальности, Контрактных Юрисдикций, городов-чартеров и государств-франшиз подразумевает гораздо более связанное общество, чем то, что существует сегодня. КЮ выстраиваются как международные корпорации, оказывающие свои услуги по всему земному шару, и, являясь гражданами подобной юрисдикции, вы можете без особых проблем и формальностей путешествовать вокруг света, повсюду находя своих «сограждан». Конечно, к этому удастся придти не сразу, и не все юрисдикции будут одинаково открытыми, но это большой шаг именно в сторону подобного открытого общества, не формирующегося вокруг исторических случайностей и устоявшихся веками границ, а создаваемому самими людьми, объединяющими по принципу общей культуры, работы, интересов и мировоззрения.

Так же как сегодня Интернет делает мир глобальным, позволяя общаться с людьми в любой точке планеты, а транснациональные корпорации позволяют так же просто получать доступ к товарам, технологиям и образованию, КЮ смогут сделать таким же общим достоянием свободу перемещения и самоорганизации между людьми из разных регионов планеты, минуя десятки посредников в виде правительственных чиновников и других регуляторов.

Мобильность населения — это именно то, что требуется любому глобальному рынку, поэтому частные компании, ориентированные на международный рынок, больше всех других заинтересованы в свободе перемещения и доступе к своим услугам максимально большого числа людей. Также в этом заинтересованы и рынки инвестиций и рабочей силы, а свободное перемещение идей и равный доступ к образованию [24] [25] сами по себе являются вкладом в увеличение человеческого капитала, позволяющего создавать все более эффективные производственные цепочки всем участникам рынка.

А Антиглобалист,

и считаете, что процессы глобализации угрожают уничтожением традиционному обществу и локальным культурам, о образование однополярного мира является главной потенциальной проблемой ближайших столетий.

Переход к Контрактным Юрисдикциям является переходом к значительно более децентрализованному обществу, чем сегодня. На шкале федерализма между унитарным государством и конфедерацией КЮ находятся в самой крайней правой позиции, уступая только чистой анархии. Сама по себе КЮ-теория подразумевает появление новых центров силы и международной торговли, независимых от существующих гегемонов, и вывод больших капиталов из под контроля старых национальных государств и их институтов. Таким образом, мы говорим о создании значительно более многополярного мира, представить в котором единое правительство или возврат к однополярности и доминированию какого-то одного игрока практически невозможно, т.к. это будет противоречить всему ходу истории и всем взаимным интересам сторон. Об этом более подробно будет идти речь в статье про транзитный период от сегодняшнего дня к ожидаемому нами будущему. Расширение контрактного права, повышение конкуренции и мобильности населения, появление частных денег и корпоративных государств, создание частных правовых институтов — все это процессы децентрализации, поддерживающие многополярность.

Сохранность локальной культуры и традиционного уклада больше зависит от самих людей и их желания сохранить эти культурные ценности, однако и для решения этой проблемы Контрактные Юрисдикции дают значительно больший инструментарий, чем современное международное и государственное право. Так же как это происходит в чистом АнКапе, каждая Юрисдикция и каждый большой собственник обладает правом частной дискриминации и имеет полное право не принимать на своей территории тех людей, которые ему неугодны по тому или иному признаку, и не заключать с ними никакие контракты. Таким образом, любая культура, даже разбросанная по разным частям планеты, может образовать свою Контрактную Юрисдикцию, давая особые преференции только представителям своей культуры и не пуская или почти не пуская туда чужаков. Это можно представить себе как множество Чайна-Таунов в разных странах, объединенных в один большой виртуальный «лоскутной» Китай, имеющий внутри себя собственные законы, обычаи и даже собственную валюту и банковскую систему, если это ему потребуется. Точно так же по каким то своим признакам могут объединяться любые другие локальные культуры и субкультуры. Ограничивать их будет только международное право и разного рода НКО и аналоги ООН или Лиги Наций, но и они смогут диктовать только экономические условия, вроде санкций и изоляции тех или иных КЮ, в которых, по их мнению, совершаются те или иные нарушения. При этом очевидно, что в большинстве случаев договориться о подобной глобальной блокаде будет ничуть не легче, чем сегодня, а скорее всего и гораздо сложнее. Никакого мирового правительства на основе ООН в такой системе не образуется, гораздо более вероятно разделение на ряд «макрорегионов» со своей спецификой международных отношений и своими наборами юрисдикций.

М Монархист,

и считаете, что лучшая форма правления — это монархия.

Существует ряд случаев, когда абсолютная монархия показывает себя лучше, чем демократическое правительство, особенно в небольших компактных странах. В частности, экономист Ханс Херман Хоппе [26] выводит это из того соображения, что король относится к своей стране как к частной собственности, планируя свое правление на длительную перспективу, учитывая не только себя, но и наследников, т.е. в целом действует как заинтересованный в сохранении собственного капитала собственник, что выгодно отличает его от временных управленцев в республиканских режимах.

И действительно, небольшое государство с абсолютной монархией практически не отличается от контрактной юрисдикции — особенно в том случае, если получать его подданство достаточно просто. Образование КЮ на основе монархий также вполне возможно, а сегодня мы наблюдаем даже более интересные случаи, когда возродить царскую династию пытаются путем аренды такой «частной юрисдикции» на территории другого государства — так в 2011 году российские монархисты организовали виртуальное государство «Романовская Империя» [27] и начали вести переговоры с рядом европейских и африканских стран и покупки для него территории.

Также неплохо могут себя показать конфедерации из нескольких абсолютных монархий: схожим устройством обладают Объединенные Арабские Эмираты, сочетающие в себе как весьма прогрессивные, так и традиционалистские режимы.

Так или иначе, на основе Контрактных Юрисдикций вполне возможно создание монархий, а сами существующие монархии вполне могут организовать собственные Контрактные Юрисдикции. Еще одним заметным примером такого рода является «Британское содружество» [28], включающее в себя 52 государства-члена, обладающих схожими правовыми режимами и формально подчиняющихся Королеве Англии — это еще одна существующая сегодня формация, достаточно близкая к устройству настоящих Контрактных Юрисдикций, особенно учитывая, что целый ряд из этих стран является оффшорными зонами, как, например, Багамские Острова.

Спасибо за чтение! Поделитесь статьёй с со своими друзьями и узнайте больше о контрактных юрисдикциях в группах « Freedom Pride | Либертарианство» и Антигосударство | Libertarian State.

Литература и примечания:

  1. Мюррей Ротбард «К новой свободе — Либертарианский манифест»

2. Мюррей Ротбард «Этика Свободы»

3. Принцип Ненападения (NAP — The non-aggression principle)

4. Города Хартии (Charter city)

5. Город-Чартер: частные мегаполисы как альтернатива государственному управлению

6. Правопорядок в частном городе

7. Доброград — первый город (в России), построенный на частные инвестиции

8. Сонгдо: как создать утопию из болота за 35 миллиардов долларов

9. Британские судьи возглавят новый суд в Казахстане

10. Что не так с демократией?

11. Облачная Демократия

12. Государство Децентурион

13. Мюррей Ротбард «Власть и рынок»

14. Фридрих А. Хайек «Частные деньги»

15. Free Banking

16. Кукатас Ч. «Либеральный архипелаг: теория разнообразия и свободы»

17. FOCJ — Functional Overlapping Competing Jurisdictions

18. Facebook обменивался данными с крупнейшими компаниями

19. Модульное государство

20. Sharing economy

21. Иерархия власти против неиерархического общества — неизбежен ли компромисс?

22. Вольный город

23. Private Creation and Enforcement of Law: A Historical Case

24. Coursera

25. Khan Academy

26. Демокртия — низвергнутый Бог

27. Романовская Империя

28. Британское Содружество Наций

Read more

Контрактные юрисдикции: краткое введение

on Apr 23, 2019

Данная статья — визитная карточка особой политической мысли, краткое описание того, что понимается и представляется под «контрактными юрисдикциями» или «панархизмом». Используйте её, когда хотите вкратце объяснить сей концепт, аргументацию его сторонников и предлагаемые действия.

Итак, наиболее кратко «контрактные юрисдикции» или «панархизм»можно описать как:
«государства», а точнее организации, поставляющие государственные услуги, лишившиеся своей территориальной монополии

Что ж, такое определение может звучать не столь интересно, сколь оно есть на самом деле. Лучше всего понять его можно через небольшую ретроспективу — идеи, предшествующие контрактным юрисдикциям.

Прямым предком «панархизма» является политическая философия либертарианства, а точнее её наиболее радикальная ветвь - «анархо-капитализм» — фактически, предложение упразднить государство, как излишний, насильственный по своей природе аппарат концентрированной власти, занимающийся хищением денег через налогообложение и ограничивающий «естественную» свободу человека, заменив оное на множество конкурирующих частных предприятий и организаций, предоставляющих «государственные» услуги на добровольной основе — то есть услуги полиции, судов, строительства инфраструктуры, пожарная охрана и т.д.

Звучит довольно радикально, не так ли? Пожалуй, так и есть. Основой же политической философией «ан-капа» является этико-правовой принцип «ненападения» или «невмешательства». Он постулирует, что всякое намеренное агрессивное действие — нелегитимно и неэтично, причём это действие не должно посягать как и на жизнь, так и на собственность и свободу человека. Для «анкапов» собственность и свобода — «неотъемлемые права».

Пожалуй, если вы мало или вовсе не знакомы с этой политической философией, она может показаться вам как гениальной, так и совершенно наивной, противоречащей человеческому естеству и т.д. Анархо-капитализм подвергается критике как слева, так и справа, и, вполне возможно, оправданно.

Однако идея «контрактных юридискций» решает все основные проблемы и претензии к анкапу, убирая из оригинальной идеи все ненужные и излишние элементы. В чём это заключается?

Вкратце, контрактные юрисдикции (как идея) понимает определённую необходимость насильственного вмешательства в действия индивидов для установления порядка. Она признаёт важность институтов, даже основанных на насилии, при этом определяет главную проблему государства, как явления вообще, не в его агрессивной природе и происхождении - но в неэффективности.

В чём же заключается неэффективность современного государства? В отсутствии альтернативы. В наши дни, при желании и возможности, довольно легко покинуть границы своей страны и переехать куда-нибудь ещё. Правила и законы сильно разнятся от «юрисдикции» к «юрисдикции», и вы вполне можете выбрать какую-то, которая будет вам по душе. Нравятся свободолюбивые, федерализованные Штаты? Может быть, толерантная и мультикультурная Германия? Что насчёт социально-ориентированной Швеции? Выбор за вами. Мы вас не судим.

Но что если вы могли бы жить в этой юрисдикции, подчиняться её законам и порядкам, не уезжая с территории вашей нынешней страны? При этом всегда иметь возможность выбрать другую, просто обратившись в соответствующее агентство, купив новый паспорт, как турпутёвку.

Панархизм — это идея демонополизации власти государства на конкретной территории. Контрактные юрисдикции — экстерриториальны. Контрактные юрисдикции не навязывают вам что такое хорошо, и что такое плохо, как это может делать либертарианство или консерватизм. Контрактные юрисдикции не считают государство априори «неэтичным» и ненужным — они понимают, что на нынешнем этапе развития общества вполне возможно, что ещё требуется централизованный контроль и правовое единообразие. Но контрактные юрисдикции смотрят в будущее с надеждой на более эффективные меры регулирования общественных процессов. Они видят неповоротливость современных государств, излишнюю политизированность простых административных ресурсов, тенденцию к нео-тоталитаризму и нужду в разнообразии.
П Преимущества контрактных юрисдикций:

Конкуренция юрисдикций между собой. Главный аргумент. Как известно, конкуренция — двигатель прогресса. Однако государства зачастую стараются избегать нужду в конкуренции, увеличивая бюджетные вливания в отсталые отрасли и сферы, спонсируя бюрократов или подчас реализуя свой главный ресурс — насилие, причём как по отношению к своим гражданам в виде репрессий, так и по отношению к другим государствам — в виде войны.
Контрактные юрисдикции основаны на добровольном, «контрактном», то есть строго формализованном правоотношении. Наличие нескольких КЮ в пределах одной территории запускает механизм конкуренции. Для КЮ, вы — не раб, не подданный, не призывник и не ресурс — вы, в первую очередь, клиент, и нарушение правил игры между юрисдикциями в первую очередь чревато финансовыми убытками. Иными словами, парадигма КЮ предполагает такую сеть общественного взаимодействия, когда война и террор становится невыгодными никому.
Разнообразие. Панархизм, как идея, признаёт неоднородность человечества. Расы, нации, этносы, культуры, классы, религии, идеологии и воззрения - все эти вещи определяют статус человека, зачастую даже без его собственного желания. Они являлись яблоком раздора множество тысячелетий. КЮ не хочет забыть их, не ставит их в сторону, не верит в мир во всём в мире и кисельные берега — но предлагает перевести конфликты и неурядицы в область добровольного выбора. Если вам по душе, скажем, христианство, вы всегда можете выбрать ту контрактную юрисдикцию, которая будет представлять ваши интересы и определять законы в соответствии с вашими идеалами и представлениями. Если вы решите, что качество услуг перестало соответствовать вашим запросам — всегда пожалуйста, выберите иную. Конфликты между представителями юрисдикций будут решаться формально, без произвола и ненужной агрессии, в интересах клиентов обеих сторон. Любая КЮ может в одностороннем порядке перестать кооперировать с другой, либо как-то изменить правила для нерезидентов - все возможные издержки таких решений она будет нести сама, и если в результате станет непривлекательной для своих клиентов, то будет вынуждена идти на уступки. Рыночное равновесие в действии.
Отсутствие политической и этической парадигмы. КЮ не интересуется чем вы занимаетесь одни дома. Она не ставит условий, не показывает пальцем, она просто пытается донести один очевидный факт — государства неэффективны. Это может решить только конкуренция. В современных реалиях в качестве паллиатива для решения этой проблемы предполагается демократия и представительство, но это быстро превратилось в шоу и фарс, где кандидаты поливают друг друга грязью на публике, но за кулисами хлопают друг друга по плечу и жмут руки. Борьба за голос — это борьба за ресурс. Нечего и говорить о «демократиях-ширмах», где якобы честные выборы используются для легитимации авторитаризма. КЮ объясняет: мнения разные, но политика в вопросах эффективного использования средств — излишня. Сделать государство обычной организацией по предоставлению услуг, то есть оставить вопрос морального выбора за клиентом — оптимум. Люди начнут голосовать не бюллетенями и даже не ногами, но наиболее честным и удобным способом — рублём.
Научность, верифицируемость, фальсифицируемость. КЮ — идея. Идеал. Мы не говорим вам о «неизбежности наступления» контрактных юрисдикций, не описываем «объективных социально-экономических факторов». Мы делаем предложение. Мы ищем способ. Мы не заявляем громких лозунгов и собираем митинги. Мы предполагаем. Безусловно, наступление КЮ требует действий. Но мы не можем с уверенностью сказать, какие это должны быть действия. Это не слабость, это — сила. Контрактные юрисдикции, в нашем представлении, может быть лишь только ступень, и возможность её достижения нам видится в разных тропах. Может быть, это наступит под давлением научно-технического прогресса и государства повсеместно перейдут на блокчейн и клауд. Может быть, это произойдёт из-за чьих-то активных политических действий в процессе демократической кампании или кулуарных интриг. Может быть — и это важно — вообще не произойдёт. Теория контрактных юрисдикций - по-настоящему научная теория, которая готова к эксперименту и чужда догматике.

Пожалуй, на этом всё. Данная статья даёт более-менее краткое описание идеи контрактных юрисдикций — «КЮ» — и её основные преимущества. Мы благодарим вас за уделённое время и надеемся, что высказанные идеи показались вам, по крайней мере, интересными.

Эта статья изначально писалась как «визитная карточка» КЮ. Пожалуйста, пользуйтесь ею именно так и на своё здоровье. Добавьте её в закладки, перешлите её своим друзьям и знакомым, обсудите её, высмейте, раскритикуйте или похвалите. Мы надеемся на ваш комментарий. Спасибо за внимание!

Список источников и литературы, где вы можете почерпнуть основные идеи, послужившие появлению КЮ:

Молинари, Густав де — «Производство безопасности»
Фридман, Дэвид — «Механика свободы»
Ротбард, Мюррей — «К новой свободе»
https://oetar.livejournal.com/
https://medium.com/rlntoday/tagged/freedom-pride
https://en.wikipedia.org/wiki/Panarchy
https://en.wikipedia.org/wiki/FOCJ
https://en.wikipedia.org/wiki/Charter_city

Узнайте больше о контрактных юрисдикциях и панархизме в паблике « Freedom Pride | Либертарианство»

Read more

AQ #4

on Apr 16, 2019

Спрашивает Кирилл: Является ли революционное свержение действующей власти с целью (построения) Анкапа нарушением НАПа?
Отвечаем:
Согласно Ротбардианству , государство делает две вещи. Во-первых - инициирует агрессивное насилие. Во-вторых - совершает агрессию систематически и институционально. Все из нас ныне живущих ещё родиться не успели, а чиновники уже собирали налоги. Одно этого уже достаточно, чтобы ротбардианец признал за государством роль агрессора, а за гражданами роль жертвы, с полным моральным правом на самооборону.

Другое дело пределы самообороны. По Ротбарду наказание преступника должно быть возмещающим. Где-то в "Этике Свободы" говорилось о двойной оплате за преступления. Украв 1000$, вор становится должен эту тысячу и ещё тысячу сверху. Но при этом Ротбард пишет, что родственники убитого вправе отказаться от возмещения ущерба и могут запросить для убийцы смертную казнь, то есть, в целом, право "на наказание" переходит к близким людям и используется дискретно.
В случае же условной революции можно приблизительно оценить убытки от погромов. Но становится крайне затруднительно провести четкие связи между конкретными людьми, наносящими ущерб и конкретными чиновниками, которые этот ущерб понесли. Следовательно, становится невозможно привлечь к ответственности тех людей, которые превысили все возможные пределы самообороны.
Если в ходе революции был убит мелкий служащий в налоговой, то тут нарушение НАПа (а если точнее, то несоразмерное наказание) может быть вменено уже его убийце.
К тому же следует помнить, что не все люди страдают от налогов и другой деятельности государства. Довольно обширная категория бюджетников не платит налоги, а живет за их счет. Существование государства обходится им в плюс, а не в минус. Если такой бюджетник по каким-то своим причинам выйдет на революцию и нанесёт чиновникам ущерб, то по ротбардианской парадигме он окажется инициатором агрессии, разве нет?
Да, и если интересно, то ни одно либертарианское течение не признает революционный путь. Юснатуралисты относятся скептически, утилитаристы относятся крайне отрицательно. Разве что только агористы могут относиться положительно, но у них своя атмосфера.

Если же мыслить консеквенциально-утилитаристически (Freedom Pride рекомендует), то на лицо два факта: насильственные революции редко приводят к нужным результатам, т.к. у государства банально БОЛЬШЕ оружия, сил и денег(не забывайте, что цель государства - оберегать самого себя ради постоянного награбления. Для него нет ничего более естественного, чем наращивание насильственного потенциала). Поэтому, для достижения нужного результата следовало бы использовать иные, более оптимальные методы - ненасильственные акции, создание параллельных институтов, эволюционно-техническое развитие, потенциально, демократические институты.

Более оптимальные методы можно найти у нас, в паблике Freedom Pride(там же можно задать новый вопрос) и в нашем свободном чате:
vk.com/libertarian_public
t.me/freedompride_chat

Read more

AQ #3

on Apr 16, 2019

Игорь спрашивает:
Вот скажи, а как можно применять либертарианскую философию к русскому менталитету? Это же не логично

Отвечаем:
Во-первых, менталитет - почти ругательное слово в социологии. Подразумевается под ним практически что угодно с практически каким угодно выводом. Сам факт "ментальности" установить сложно, фактически, это попытка объединить всех индивидов в уже без того размытой категории "общества" в массу, имеющую, по какой-то причине, конкретные сходства. В действительности, большая часть людей в пределах страны едина только в том, что они находятся на территории этой страны(и ими управляет один Левиафан). Конечно, прочие броские слова по типу "культура", "институты", "самосознание", "национальная идентичность" и т.д. тоже имеют такой же невыразимый оттенок фиктивности. Тем не менее, общаться без них скучно и серо. Но в основе либертарианской философии лежит редукция до уровня индивида - мы сотканы из клубка самых разных связей, каждый из нас не часть какой-то "ментальности", а, скорее, вплетённая в общую разноцветную сеть личность.
Во-вторых, если даже не обсуждать сам "факт" "русского менталитета" - предполагаемую инертность, любовь к "сильной руке", склонность к автократии и прочие оспоримые в своём существовании явления легко напомнить о паре исторических примеров действия "ментальности". После де-факто окончания Корейской Войны территория молодой Кореи была разделена на две арбитрарно установленные зоны. Люди и семьи были оставлены по две стороны баррикад, народ, на котором отыгрался империализм двух держав, был сначала растерзан, а затем разделён. Спустя десять лет в Южной Корее начнётся знаменитое Корейское Чудо, а Север начнёт тихо показывать первые ростки отставания - после 80-ых его судьба остаться позади станет очевидной. Один народ, некогда колонизированный Японией, теперь разительно отличается, не имея почти ничего общего, кроме, наверное, гаплогруппы. Пока в Северной литература проверяется цензурой Трудовой партии, в Южной Корее процветает "поздний капитализм" - корейская поп музыка уже стала всемирным феноменом. Пока в Северной в чёрную продают остатки памятников и культурных ценностей, в Южной Корее удивительным образом сочетается хай-тек и традиционализм. Причина ясна - экономика. Но не стоит со вздохом воспринимать это как "всемогущий аргумент" - ровно наоборот, экономика сама по себе ничего не говорит - и это главный урок, который выносится из экономической теории.
Экономика показывает нам, что не может быть единого ответа на вопрос о деятельности людей и их предпочтений, о группах, принципах, о сходствах и различиях, о "менталитете" - и это нормально. И это прекрасно. Плюрализм мнений, свобода выбора, идентичности и разное видение будущего - основа реального общества. "Менталитет" - это порождение централизованной политики. Советский человек - это менталитет. Русский человек - это то, что для этого человека значит "быть русским". Не сомневайтесь, в Северной Корее у людей есть один "менталитет". Партия - ум, честь и совесть эпохи. То, чем занимаемся мы и любой другой паблик, канал, блог в сети - это и есть реальный менталитет.
Ну, и в завершении - в России, сейчас, как никогда, сильны антигосударственные настроения. Государству не доверяют, его боятся, обходят стороной и не думают кооперироваться. Либертарианство имеет реальный шанс стать будущим России. Научите либертарианству ваших друзей и знакомых - выбирайте Россию.

Ещё либертариаству учат в паблике Freedom Pride, там вы можете задать ещё вопросы с помощью виджета на главной странице. До новых встреч.

Read more
Add new post

Title

21 hours ago · 2 min read ·
3 comments
Body
Read more

Not found

Title

21 hours ago · 2 min read

0 Comments:

user_name1 day ago
Reply
Body
This page is a snapshot of ZeroNet. Start your own ZeroNet for complete experience. Learn More